Книга После развода с генералом драконом я открыла лазарет для проклятых, страница 32 – Нина Тимолаева

— Ты, — произнёс генерал.

Одно слово. Но в нём было слишком много прошлого.

Селена резко повернула голову к Кайру.

Он не сводил взгляда с Ардена.

— Я, — ответил Кайр.

И по тому, как мгновенно окаменело лицо Тарра, как один из писарей непонимающе вскинул голову, как даже солдаты за спиной Ардена напряглись, Селена поняла: в этой встрече есть история, о которой она ещё не знает. История опаснее, чем ей хотелось бы.

Арден медленно улыбнулся.

Вот теперь — по-настоящему страшно.

— Значит, север и правда любит возвращать долги, — сказал он.

Селена всё ещё чувствовала под ладонью холод живого железа.

Дом стоял за её спиной. Люди — тоже.

И бывший муж, который привык забирать всё, что хотел, впервые смотрел не на изгнанную жену, а на женщину, вставшую между ним и его желанием.

Он ещё не ушёл.

Но уже не победил.

Он ещё не ушёл.

Но уже не победил.

Селена стояла у ворот, чувствуя под ладонью холод живого железа, и смотрела, как Арден смотрит не на неё — на Кайра. На того самого молчаливого человека, который всё это время держался в стороне, будто не желал брать на себя лишнее место в чужом доме, а теперь вдруг оказался тем единственным, чьё лицо смогло сбить с Ардена его безупречную холодность.

— Ты, — повторил генерал.

Кайр не двинулся.

— Я.

Это короткое слово прозвучало так ровно, что только поэтому и стало страшнее.

Арден медленно перевёл взгляд с него на Селену, словно заново пересчитывал всё, что стояло перед ним: упрямую бывшую жену, закрытые ворота, дом, который откликнулся на её руку, людей за её спиной — и мужчину, которого он явно считал давно вычеркнутым из мира.

— Значит, — произнёс Арден, — север всё-таки умеет держать при себе падаль.

Во дворе кто-то резко вдохнул.

Селена почувствовала, как злость вспыхивает в ней почти благодарно — лучше злость, чем то ледяное оцепенение, к которому он всегда так легко толкал её одним словом.

Но прежде чем она успела ответить, Кайр сказал:

— А ты всё ещё называешь падалью то, что не сумел добить.

Арден улыбнулся.

Не ртом. Взглядом.

Селена слишком хорошо знала эту улыбку: так он смотрел на противника, которого наконец сочёл достойным удара.

— Ты должен был остаться в снегу, — сказал он.

— По твоему расчёту — да.

Тарр едва заметно пошевелился в седле, будто вдруг понял, что присутствует не при чужой семейной ссоре, а при столкновении людей, между которыми давно лежит что-то куда опаснее бытовой ненависти.

Арден сделал короткое движение рукой, обрывая разговор так, словно тот перестал его устраивать.

— На сегодня достаточно, — произнёс он уже громче. — Я не намерен устраивать представление для тракта.

Он сказал это, хотя именно представление привык устраивать сам. И, кажется, понял это не хуже Селены.

— Мы вернёмся, — добавил генерал, обращаясь уже к ней. — И в следующий раз у тебя будет меньше поводов для бравады.

Селена не отвела взгляда.

— Тогда в следующий раз приезжай с правдой.

Арден прищурился, но отвечать не стал. Он вскочил в седло так легко, будто не заметил ни закрывшихся перед ним ворот, ни того, как притихли люди за его спиной. Отряд развернулся не сразу. Солдаты невольно поглядывали то на Кайра, то на знак на железе, и Селена видела в этих быстрых, косых взглядах то, чего давно не видела рядом с Арденом: сомнение.