Книга Двуликие: Дева Завесы, страница 95 – Алекс Джиллиан

Он выглядел еще более прекрасным, чем обычно, если это определение возможно применить к мужчине. Но другого у Миры на примете не нашлось.

Внешность правителя Тиходолья завораживала, одурманивала, вызывала подспудное восхищение и в то же время настораживала до икоты.

Он не пугал ее — нет. Даже ночью — в образе жуткого монстра. Она ждала гибели, нападения, но глубоко внутри, каким-то первобытным чутьем понимала, что он не навредит. И когда ее прикосновение к чудовищному крылу вернуло ему истинный лик, девушка испытала необъяснимое чувство, несравнимое ни с чем.

На краткий миг они словно остались одни во всем мире, сплетенные душами на неведанном глубинном уровне. Звуки и мысли погасли, оставив только их общее дыхание и невидимую связь, что крепла с каждым вдохом.

Потом наваждение померкло, и она ринулась на помощь Дамиру, но то странное ощущение — оно не исчезло, а затаилось в самом сокровенном уголке сердца, куда она запретила себе заглядывать без крайней нужды.

Теперь, когда Леор и Ингрид поведали Мире тайну ее рождения, она стала немного понимать природу своих противоречивых чувств к правителю Тиходолья, но ей бы не хотелось вновь попасть под влияние его чар.

Несмотря на то, что в венах Миры текла кровь Двуликих, она воспринимала пылкие взгляды Леора, как покушение на ее свободу. И если он собирался укоренить их связь, сделав своей вечной спутницей, она будет вынуждена ему отказать.

Объятия Двуликого и огонь Аскарота вызывали в ней одинаковое по своей силе отторжение. Какой смысл менять одну клетку на другую, если ты все равно останешься всего лишь заложницей чужой воли?

— Не бойся, Дева. Здесь ты среди своих, — разнесся над переплетенными живыми сводами бархатистый голос Леора. — Мы готовы поклоняться тебе, как своей богине, и оберегать до последней капли крови.

Громкие заявления правителя отозвались в груди девушки липким страхом, вперемешку с неподвластным ей искушением.

Обещание защиты и поклонения пьянило.

Она — обычная девчонка с кряждарских окраин, промышляющая воровством и вынужденная добывать себе на хлеб тяжелым трудом. Ее полуголодная жизнь и те жалкие крохи, что ей удавалось стащить на улицах Кряждара, не оставляли девушке ни малейшей надежды выбиться из нищеты. Никто, кроме Дамира, не заботился о ней, не защищал и не любил… И уж тем более не поклонялся как богине.

Поэтому все, что сейчас сказал Леор, прозвучало для нее, как жестокая насмешка. Предчувствие подвоха и обмана не покидало, хотя соблазн поверить был велик. Особенно когда его глаза смотрели на нее с неприкрытым восхищением и мужским обжигающим интересом.

Мира сделала глубокий вдох и приосанилась, распрямив спину.

Пламя внутри разгоралось сильнее, зрение приобрело необычную четкость, в жилах закипала инородная сила, с которой она еще не умела совладать. Не ярость и не гнев, как в случае с Яромиром, а нечто большее. Необъятная мощь переполняла ее тело, делая разум невероятно ясным и быстрым.

Она шагнула вперед и замерла, оглушенная пульсацией, исходящей от мерцающего на алтаре Реликта. Дышащие стены Кущи, еще миг назад казавшиеся ей крепкими и надежными, теперь давили со всех сторон, выталкивая из полумрака зала фигуры, чье присутствие заставляло кровь стынуть в венах.

Первым шевельнулся силуэт по правую руку от Леора.