Книга Двуликие: Дева Завесы, страница 86 – Алекс Джиллиан

Мира смотрела в расширившиеся зрачки друга, видя в них свое отражение — бледное, с лихорадочным румянцем на скулах. Жар в правом запястье стал нестерпимым. Кожа под рукавом пульсировала, требуя свободы. Она устала от недомолвок, от вечного страха перед тем, чего не понимает. Если она несет гибель этому миру, то должна увидеть это прямо сейчас. Своими глазами.

— Дамир, пусти, — выдохнула она, высвобождаясь из его хватки. — Мне горячо. Очень горячо.

Парень нехотя ослабил хватку, позволяя Мире встать. Леор неторопливо поднялся следом. Его тень накрыла стол, вытянувшись по полу до самого порога. Она казалась живой и неестественно подвижной, хотя сам Двуликий практически не шевелился.

Мирослава сделала шаг назад, подальше от стола, и медленно подняла правую руку. Пальцы левой руки коснулись края бледно-зеленого шелка, открывая мерцающий серебряный клинок. Дамир рванулся к ней, пытаясь перехватить тонкую ладонь.

— Не надо, Мира! Стой!

— Я хочу знать, что со мной не так! — вскрикнула она, отталкивая его руку. — Пусть он скажет…

— Не вздумай! Ты погубишь себя! — Дамир в бессильной ярости сжал кулаки, гневно сверкая глазами.

Но Мира уже не слушала. Она решительно накрыла метку ладонью. В тот же момент из-под ее пальцев вырвался ослепительный свет. Рада вскрикнула, заслоняя лицо. Дамир застыл, ослепленный вспышкой. Серебряный клинок начал быстро видоизменяться. Линии взбухли и налились расплавленным золотом. Эфес удлинился, а вокруг него проступили острые зубцы величественной короны.

Когда золото короны вспыхнуло на руке Миры, изумрудные лианы за окном померкли и обуглились, а земля под избой отозвалась низким стоном.

Девушка медленно убрала пальцы. Сияние стало мягче, но корона продолжала гореть на коже, отбрасывая золотистые блики на бревенчатые стены.

— Это же она? Метка Верховного? — дрогнувшим голосом прошептала Мира, с отчаянной мольбой глядя на Двуликого.

Она все еще надеялась, что он отрицательно качнет головой или заверит, что ничего необычного в двойной метке нет. Но в глубине души знала, что чуда не произойдет.

Леор даже не вздрогнул. Он стоял, опершись на край стола, и в его изумрудных глазах не отразилось ни тени удивления.

— Первая метка Верховного с момента извержения Огненной Горы, — растягивая слова, произнес Двуликий, заворожено глядя на золотые зубцы на воспалённой коже и бледные очертания рунверского клинка. — Я знал, что это ты. Понял еще там, в небе, когда нес тебя сюда.

Воздух в избе сделался неподвижным, тяжёлым, как мокрая шерсть. Обугленные плети лиан за окном больше не светились, чернея на фоне потемневшей янтарной дымки. Сила, вырвавшаяся из метки чуть ранее, словно выжгла горницу изнутри, оставив после себя едкую пустоту.

Мира замерла посреди комнаты, прижав запястье к груди. Клеймо под кожей пульсировало, тяжёлым грохотом отдаваясь в висках. Магия перестала метаться испуганной птицей. Затихла. Прислушалась.

Внутри ворочалось свинцовое знание: Леор мог говорить правду. Не потому, что ему хотелось верить. А потому, что кровь Миры отзывалась на его слова так, будто давно их знала.

«Это ошибка, — забилась в сознании отчаянная мысль. — Да, я не всегда поступала честно, иногда воровала, чтобы выжить, и по мелочи врала родителям, но как… Как я могу нести в себе ярость тех, кто сжигает миры?»