Книга Двуликие: Дева Завесы, страница 8 – Алекс Джиллиан

Мирослава зажмурилась до рези в глазах и почти не дышала. Ее сердце колотилось так яростно, что ритм его ударов, казалось, уходил глубоко в почву. Воздух вокруг стал вязким и горячим, пахнущим раскаленным металлом и гарью.

«Главное, чтобы не услышал дракон». — мелькнула отчаянная мысль.

Ей на миг почудилось, что она провалилась в один из своих ночных кошмаров, снившихся ей с пугающей регулярностью. И с каждым годом все чаще.

Она молчала об этих снах, боялась, что мать отведет ее к местной ведунье Оксане. У той лечение любой хвори, от зубной боли до дурных видений, сводилось к горьким отварам зверобоя, изнурительной голодовке и пусканию крови.

Как-то Мире «посчастливилось» испробовать ее методы избавления от дурных снов на себе, и стало только хуже.

Повторяющиеся кошмары обрели четкость…

В каждом из них она оказывалась прикованной цепями к холодной каменной стене. Свистящий ветер разносил стоны и крики других пленников, а вокруг сгущалась темнота, из которой медленно проступал силуэт огромного крылатого монстра, заслонившего собой полнеба.

Чешуйчатое громадное тело источало черный дым и невыносимый жар, а страшные пылающие глаза проникали прямо в душу, выжигая душу до самого донца.

В череп ввинчивался свирепый, свирепый рык. Существо не говорило, но пульсирующие внутри него смыслы впечатывались в ее мозг огненными клеймами:

«Кровь.

Убить.

Рвать на части.

Найти.

Забрать.

Кровь. Кровь. Кровь…

Рвать. Рвать.

Убить.»

Эти слова крутились по кругу, пока Мира не просыпалась в холодном поту, с колотящимся сердцем и ощущением, что дракон продолжает следить за ней из непроглядного мрака за окном.

Мирослава судорожно сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль отрезвила, выталкивая её из липкого марева видения обратно в реальность, где пахло пшеницей и надсадно дышал прижавшийся к ней Дамир. Он обнимал её за плечи, стараясь прикрыть своим телом, и Мира чувствовала, как крупная дрожь бьет его крепкие руки. Он тоже был сильно напуган, но держался ради нее.

— Всё, улетел, — пробормотал парень, не спеша размыкать объятий. Его голос, приглушенный рыжей копной её волос, звучал глухо и надломленно.

Мира приподняла голову, случайно зарядив затылком в челюсть своего защитника. Дамир сдавленно выругался, шипя сквозь зубы, и наконец отстранился. Пошатываясь, поднялся на ноги и рывком помог встать подруге. Привычным жестом он принялся отряхивать её платье от земли и соринок, а затем, обхватив бледное лицо ладонями, начал что-то говорить, заглядывая в глаза.

Мирослава не слышала его. Весь её мир сузился до ускользающей за горизонт тени. Скрежет от ударов исполинских крыльев все еще отдавался вибрацией от содрогающейся земли.

— Металлический дракон Рунверов… — выдавила она, едва ворочая онемевшим языком. — Откуда он здесь?

— А мне почем знать? — с досадой выпалил Дамир. — Может, князь Рунвера пожаловал в Кряждар, а этот… — он кивнул вслед исчезнувшему крылатому ящеру, — облетает территорию.

— Если так, то и серебряный с земляным могут рыскать неподалеку, — Мира опасливо оглянулась, ожидая нового удара с небес.

О том, что у каждого княжеского дома Аскаров в подчинении находилось по три дракона, детям Кряждара вбивали чуть ли не с пелёнок.

Мирослава помнила, как ещё малышкой слушала старого жреца, грозно бубнящего на главной площади: «Запомните, неразумные, у каждого князя — три дракона. У каждого, кроме Верховного. Кайрос же владеет всем миром, и воля его едина для всех девяти крылатых ящеров».