Книга Двуликие: Дева Завесы, страница 103 – Алекс Джиллиан

— Остановись… — её собственный голос показался Мире чужим.

Древесный владыка, чья крона пронзала разодранный свод, медленно склонил над ней свою голову. В его памяти, хранившей рождение и гибель сотен дубрав, Мирослава едва ли отличалась от древесного сора, гонимого ветром.

Хозяин Леса шевелился с натужным скрежетом. Так пробудившееся чрево земли ворочает свои пласты. Так содрогаются горы, когда весна подтачивает их ледяное основание.

Он не узнавал в ней Деву Завесы — для древнего титана она была случайной искрой далекого пожара, что когда-то едва не обратил его царство в прах.

Узловатый бич, сплетенный из сотен живых, извивающихся кореньев, со свистом рассек воздух, устремляясь к Мире.

Она не успела испугаться. Внутренний огонь взял верх.

Вместо того чтобы бежать, Мира вскинула руки.

Из её ладоней вырвался столб багрового пламени.

Удар Лесовика врезался в огненный щит, и пространство содрогнулось от оглушительного треска. Древесина обуглилась в мгновение ока, осыпаясь угольной крошкой.

Но Колосс даже не вздрогнул.

Мира отступила назад, уловив шевеление за спиной, и быстро оглянулась через плечо.

Леор поднялся, сплевывая набившийся в рот пепел. В его глазах застыло сухое бешенство. Все годы, что он лавировал между ненавистью к Аскарам и суровыми запретами леса, пошли прахом. Сделка, купленная ценой унижений и долгого служения чащобе, была разорвана за один миг.

— Ты нарушил наш уговор, Двуликий! — гул Лесовика сотрясал воздух и поднимал клубы пыли с земли.

Он высился над руинами Кущи, источая первобытную мощь.

— Я позволил тебе создать защитные амулеты, укрывающие клеймёных людишек от вас самих и исконных владык леса. Я дал вам место под сенью моих дубрав в обмен на покорность! Но ты притащил сюда ту, в чьих жилах течет пламя аскарских князей!

— Это пламя — единственный шанс выжечь клейма с наших душ! — закричал Леор, и его голос начал меняться, обретая хищный, нечеловеческий клекот. — Не забывай, кто помог тебе вместить дух умирающего древнего бога в смертное тело. Вспомни, кем ты был, отважный охотник Белозар! Вспомни младенца, что ты вынес из Черного Леса! Вспомни наш уговор! Вспомни своего сына, которого прошлой ночью едва не убила шептунья, выманив его твоим ликом и голосом!

При имени «Белозар» мир вокруг Миры замер. Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой.

Белозар.

Отец Дамира. Тот, кого считали погибшим, кого оплакивали годами. Она вгляделась в древесную маску колосса, пытаясь отыскать в этих мшистых чертах хоть тень того человека, о котором горевал Дамир.

Исполин дрогнул. Гул, исходивший из его груди, стал прерывистым, точно застоявшиеся жернова наткнулись на препятствие. В фосфоресцирующих глазницах на мгновение вспыхнул и погас человеческий разум.

— Сын… — прошелестело сухим шепотом падающих листьев. — Дамир…

Но первобытная воля Хозяина Леса не знала жалости. Древний дух поглотил проблеск души Белозара, стирая теплоту прозвучавшего имени под вековыми пластами божественной ярости. Гнев Лесовика хлынул с новой силой, окончательно вытесняя остатки человеческой памяти.

Осознав, что договор окончательно расторгнут, главы Двуликих начали преображаться. Безмолвие разрушенной Кущи взорвалось звуками рвущейся ткани и хрустом перестраивающихся костей.