Книга Хозяйка магазинчика "Сияй и властвуй", страница 38 – Алена Шашкова

Я киваю, как завороженная, глядя в радужки, которые опять ярко сияют золотом.

— И больше сюда не возвращаешься. Ни со мной, ни без меня. А лучше вообще уедешь из города.

Мы стоим друг напротив друга. Так близко, что я чувствую исходящее от него тепло. В груди появляется странное ощущение, как будто тонкая нить протягивается от меня к нему в этот момент. Но ведь так не бывает, да?

Я думаю, как так вышло, что спустя столько лет мы с ним пересеклись снова. Я гадаю, узнал ли он во мне ту девчушку, которую вытащил из ледяной воды. Не могу понять, почему он все время куда-то сбегает. Но спрашиваю все равно другое:

— Тебе обязательно драться?

Просто потому, что отчего-то на остальные вопросы я боюсь услышать ответы.

Внезапно в глазах Бьерна появляются шутливые искорки:

— А ты что, за меня волнуешься?

— Нет, конечно. Переживаю за этого переростка, который решил бросить тебе вызов.

Вру, а голос дрожит.

— Ты сделаешь, как я тебя прошу?

Заставляю себя улыбнуться, но не киваю. Потому что не сделаю, потому что мне надо быть в городе.

— Я сюда не вернусь, — обещаю единственное, что могу сказать точно: здесь у меня все равно не получится работать. — А ты потом куда?

— Главное, что не к праотцам, — отшучивается Бьерн, явно не собираясь рассказывать о своих планах.

Его ладонь смещается с плеча, едва касаясь опускается до локтя, скользит по предплечью до запястья, а когда наемник касается моих пальцев своими, по телу словно пробегает цепь молний. Даже сердце сбивается с ритма. Но это происходит на слишком короткий миг, чтобы я могла подумать о причинах. Чтобы попробовала Бьерна остановить.

Он проверяет свой нож, забирает с собой купленное мною мыло, а потом, подмигнув, уходит. В комнате без него становится пусто, как будто он заполнял собой все пространство.

Я узнаю́, что Бьерн заплатил за комнату на неделю вперед, выкупаю у хозяйки корзину, куда складываю все свои инструменты и ингредиенты, в сумку, которую взяла у Мартина, складываю платье и одеяло, надеваю простую маску и иду к Грому.

“Думал, ты меня уже совсем забыла”, — ворчит конь.

— Скучал без меня? — спрашиваю я, поглаживая бок своего уже почти приятеля.

“Если б не твой др… друг, помер бы со скуки. Но он помог выжить”, — говорит Гром.

— А он что, тебя тоже понимает? — я замираю в ожидании ответа.

Конь фыркает и мотает головой. Это расценивать как “нет”?

Но более понятного ответа я получить не успеваю, потому что в конюшню заходит кто-то из постояльцев гостиницы. Мы с Громом спокойным шагом отъезжаем, но пока я раздумываю, куда бы направиться, мой жеребец берет инициативу в свои руки и идет прямиком к окраине города — к заброшенному карьеру, в котором уже кишит народ.

— Зачем нам сюда? — спрашиваю я Грома.

“А сама не видишь?” — он качает мордой, а я присматриваюсь.

Там, за всей толпой, в глубине ямы уже стоят Бьерн и Большой Бен. Наемник спокойно рассматривает то, как бугай размахивает и потрясает кулаками, крича в толпу, что он сейчас порвет Бьерна. Там же, на краю ямы за ограждением замечаю и Ленни, которая стоит словно на пьедестале. Как награда за выигрыш.

Красивая, как куколка, совсем юная и вызывающая желание позаботиться. Ну и просто желание, видимо, тоже. Наверное, за таких дерутся, да. Надеюсь, Бьерн понимает, что делает.