Книга Хозяйка магазинчика "Сияй и властвуй", страница 122 – Алена Шашкова

— Ты ранен? — спрашиваю я, присаживаясь около него и обхватывая полотенцем его ладони.

— Не я, — коротко отвечает он, но руки не убирает.

Я обтираю их, понимая, что Бьерн все же пострадал, но, к счастью, эти раны — ерунда по сравнению с тем, что он сделал. Лейла спасена.

Воздух между нами становится напряженным, тягучим как воск, кажется, даже потрескивающим от множества маленьких молний. И дышать становится невозможно под этим его взглядом, пронзающим, волнующим, жадным.

“Ну? Чего ждем? — бормочет Арнерия. — Он герой, ты вся такая в переживаниях. Идеальный момент!”

И, может, в какой-то другой раз я бы с ней не согласилась, но не сейчас. Слишком острый момент, слишком страшно было его потерять, слишком не хочется задумываться обо всех “нельзя”.

Я встаю, поддаюсь вперед, и Бьерн, словно ждал этого, тут же обхватывает мою талию и притягивает к себе. Наши губы встречаются — не так яростно, как в подвале, но с такой нежностью и отчаянной потребностью друг в друге, что у меня кружится голова.

Я обнимаю его за шею, зарываясь пальцами в длинные, спутанные волосы. Бьерн прижимает к себе так крепко, словно хочет спрятать в себе от всего мира. Его губы горячие, настойчивые.

Меня накрывает волной жара, и я, повинуясь инстинкту, скольжу ладонями по его плечам, спускаясь к рукам. Мои пальцы нащупывают жесткий металл наручей под рукавами куртки.

Я помню, что было в прошлый раз. Помню вспышку, страх Бьерна. Но сейчас я не боюсь. Сейчас я чувствую только… правильность происходящего. Я кладу ладони прямо на артефакты. Слышится сухой, отчетливый щелчок.

Бьерн вздрагивает и отрывается от моих губ, его глаза расширяются, в них вспыхивает паника. Я не позволяю ему задуматься, снова целую его и… мы понимаем, что ничего не происходит.

Даже дом, который скрипел и страдал до этого, и замерший сейчас в испуганном ожидании, молчит. Кажется, как будто мы крадем у страха Бьерна такие необходимые нам секунды. Одна. Две. Три.

Тишина.

Ничего не происходит.

Но стоит ему отстраниться, а мне снять ладони с его наручей — раздается тоскливый скрип половиц. Бьерн поспешно защелкивает свои артефакты и поднимает на меня серьезный взгляд.

“Мало! — ворчит Арнерия. — Мне этого определенно мало!”

Но мне сейчас некогда с ней спорить — в голове ураган, а в душе… я даже осознавать не хочу, что в душе.

— Кажется, твоя магия боится меня, — говорю я. — Второй раз у тебя такое лицо, будто все должно было взорваться, а на самом деле произошел только пшик.

— Это ничего не значит, Элиз, — произносит Бьерн, поднимаясь и касаясь кончиками пальцев моей щеки. — Нет никаких гарантий.

— Знаешь, я когда-то давно слышала прекрасную фразу: “Утро вечера мудренее”, — отвечаю я, не отводя глаз и чуть наклоняя голову, чтобы прижаться к его ладони. — День был не самым спокойным, нам стоит выспаться.

— Ты права, Элиз, — его голос чуть хриплый, но все равно насыщенный и вибрирующий. — И я не уверен, что впереди нас ждут беззаботные деньки.

— Просто… будь рядом?

Мы расходимся по своим спальням. Я лежу, уткнувшись носом в подушку, которая все еще пахнет Бьерном, и мне очень хочется, чтобы все было как предыдущей ночью: я в руках моего ненастоящего мужа, его тихие рассказы о драконах и мерное сердцебиение.

Какое-то время я, натянув одеяло повыше, прислушиваюсь к поскрипыванию полов в соседней комнате.