Книга Бег по стене, страница 140 – Юлия (Ли) Ода

И вот с этим ежом, у которого сейчас вместо иголок выставлены сплошные оголенные нервы, она собирается договариваться о серьезных вещах? Когда вместо нормальных ответов там лишь желание все время что-то отбивать, а то и просто огрызаться?

Смешно, да.

В общем, когда господин Гриффитс вернулся к ней с добычей, решение было принято – сначала надо хоть как-то его успокоить, попытавшись добиться доверия, а потом уже будет и все остальное.

— Хорошее место, – оценил тот присаживаясь рядом и протягивая ей один из кульков. Но тут же спохватился, – а, вот еще что мне тот дядька выдал…

И расстелил прямо на камнях еще один газетный лист.

— Для хрибтиков, – со вкусом повторил он явно чужую фразу.

— Заботливый попался мужик, – усмехнулась Майя, каблуком прижав один из углов – чтобы ветер не унес, Петер понятливо сделал так же с другой стороны. И следующие минут десять им было категорически не до разговоров.

Угощение оказалось выше всяких похвал: идеально зажаренное, чуть похрустывающее корочкой, с тем особым, совершенно неповторимым ароматом, благодаря которому весной чуть ли не весь Петербург на пару месяцев превращается в рьяных корюшкопоклонников.

И пока последняя рыбешка не упала на расстеленную в ногах газету обглоданным «хрибтиком», ни разговаривать, ни даже думать о чем-то другом категорически не хотелось.

— Хорошо-о… – не выдержала она, комкая пустой уже кулек и тщательно вытирая бумагой пальцы.

— Да, определенно что-то в этом есть, – Петер успел закончить чуть раньше, и теперь жмурился на необычно яркий для здешней весны горизонт, подставляя лицо не сильному, но свежему ветерку. – Сидеть на берегу, смотреть на море, лопать рыбу рядом с красивой девушкой, которая делает это с еще большим аппетитом.

Майя хмыкнула, но возражать не стала – аппетит определенно был, не поспоришь.

Вот только надолго этого романтического настроения ее кавалеру не хватило. Вернув взгляд из морских далей к более близким пейзажам, он уставился на деловитую круговерть в воздухе над Галерной гаванью. Большие и маленькие грузовые гелики привычно выплясывали там каждый какую-то свою, явно четко выверенную партию, одновременно умудряясь вписываться в рисунок общего хоровода. Взлет… Рывок в сторону… Сигнал огнями, а иногда и звуком… Опять рывок, чтобы уступить место партнеру по танцу, кружащему рядом… Снижение и посадка…

Ну точно, прям какой-то неспешный и четко выверенный трехмерный хоровод – даже Майя, сама не заметив как, залюбовалась этим гипнотическим кружением. Пока ее не выдернули в реальность:

— Интересно было бы глянуть на здешнюю схему воздушных потоков, – задумчиво выдал Петер, все еще не отрывая взгляд от яркой карусели.

— Может и глянешь, – покосилась она на него, – если захочешь.

Но на этом с намеками свернулась – лучше было не торопить пока события, чтоб не спугнуть свою мишень, ставшую вдруг дичью. – Расскажи, как ты вообще этими летучками увлекся? С чего все началось? Неужели прямо с детства?

Но поскольку отвечать ей не рвались, решила зайти немного с другой стороны:

— Я вот, например, в детстве была абсолютно уверена, что когда вырасту, обязательно стану сильным механиком и никем другим. А когда годам к пяти стало ясно, что искры у меня нет и никогда не будет, это… это… Это просто раздавило! Понимаешь? Очень трудно объяснить ребенку, за что ему такая несправедливость – чуть ли не единственной из всей семьи.