Книга Помощница аптекаря = любовь дракона, страница 7 – Хелен Гуда, Агния Сказка

— Бежать? – удивленно смотрю на подругу, едва не выронив свой узелок. Внутри промелькнуло раздражение: "Ну, сколько можно бегать? Я сюда только вчера попала! Ноги уже отваливаются".

— Если он мучить будет или изводить, – продолжает Мэгги, не замечая моей внутренней борьбы. После вчерашнего разговора с Живодёр нас разлучили, и она, видимо, все еще думает, что меня отправляют на "службу" к настоящему дракону.

— Да как меня инвалид-аптекарь изводить-то будет? – тоже шепчу в ответ, опасливо оглядываясь на окна. Мадам Живодёр, наверняка, смотрит на нас как коршун, высматривая нарушение дисциплины.

— Так ты ещё не знаешь, что господин Эриан и есть тот самый дракон, которому тебя мадам Живодёр обещала? – выпаливает Мэгги, и у меня мир переворачивается с ног на голову. Вот тебе и аптекарь-инвалид. Вот тебе и шанс на новую жизнь. Вот тебе и добро пожаловать в ад.

— Нет, не знала, – едва слышно выдыхаю, чувствуя, как холодок ужаса ползет по спине. Так, Алина, дыши глубже. Дракон-аптекарь – это, конечно, неприятно, но не смертельно. Хотя… кто знает.

— Вы чего там шепчетесь? – внезапно раздается зычный голос Живодёр, и мы отпрыгиваем друг от друга, словно нас ударило током. – Иди, Анесса. За тобой уже приехали.

Мы выходим из внутреннего двора воспитательного дома под пристальным наблюдением мадам Живодёр. Она конвоирует меня к самой карете, словно я особо опасный преступник. Усадив меня внутрь, она кидает косой взгляд, запирает дверь снаружи и уходит.

Я, не веря своим глазам, проверяю дверь. Заперта. Меня только что продали в рабство. Или, что еще хуже, принесли в жертву. И скажу я вам, это не самое приятное чувство в моей жизни.

Внутри кареты царит полумрак. Обивка сидений потертая и пахнет сыростью. За окном мелькают серые пейзажи, словно взятые из старой черно-белой фотографии. И все это напоминает мне кадр из плохого фильма ужасов.

Дракон-аптекарь, запертая карета, злая директриса… Где я свернула не туда? Или, вернее, когда? Может, стоило остаться дома и прогулять работу. Вот было же у меня в тот день дурное предчувствие, но нет же, я решила, что это просто разыгралось мое воображение. Кто ж знал, что мой рабочий день закончится взрывом, а на второй день в другом мире меня продадут в рабство.

Вздохнув, я откидываюсь на спинку сиденья и закрываю глаза. Что ждет меня впереди?

Карета резко дернулась и замерла. Кажется я узнаю ответ на свой вопрос очень и очень скоро. Вот прямо сейчас.

Я  выглянула в окошко и перед моим взором предстало нечто среднее между обветшалым замком и заброшенной лавкой старьевщика. Когда-то, возможно, это было величественное здание, но сейчас лишь облезлая краска, зияющие глазницы выбитых окон и покосившиеся буквы вывески свидетельствовали о былом великолепии. Вокруг царила атмосфера то ли запустения, то ли глубокой, безысходной усталости. Запах пыли, прелых трав и какой-то затхлой сладости, доносившийся изнутри, складывался в удушающий коктейль, в котором тонули последние надежды на светлое будущее. Здесь пахло не просто аптекой, а забытой гробницей, где когда-то кипела жизнь.

Дверь кареты с глухим стуком отворилась, и в полумраке салона возникла фигура возницы. Угрюмый тип, с лицом, будто высеченным из камня, он молча указал костлявым пальцем на входную дверь аптеки. Слова были излишни. Здесь никто не церемонился с сиротками, проданными как мешок картошки на ярмарке. Глубоко вздохнув, я сжала в руке свой узелок, в котором хранились все мои скромные пожитки, и, стараясь подавить подступающую дрожь в коленях, направилась к главному входу. Храбрость — хорошее качество, но иногда гораздо важнее уметь правдоподобно ее имитировать.