Книга Сера, страница 312 – Калли Харт

— Возможно, ты помнишь – когда мы впервые встретились, Саэрис, я сказал, что этот мужчина, этот… пес должен предстать перед судом за его роль в смертях и разрушениях, которые произошли в моем любимом Гиллетри. Он сбежал из дворца, а затем укрылся в защищенном незаконными чарами убежище. Поскольку он отказался предстать перед двором, которому служит, и рассказать о том, что произошло в Гиллетри…

— Ты гребаное чудовище. Он не причастен к гибели жителей города, – выплюнула я.

— Суд прошел без него, и приговор был вынесен в его отсутствие. – Ухмылка Беликона расползлась до ужасающих, неестественных размеров. – Как ты уже догадалась, его признали виновным в геноциде фей. Зачем он убил столько своих сородичей, остается загадкой, – добавил король с фальшивой беззаботностью. – Но, как справедливый и честный монарх, заботящийся о благополучии подданных, я мог поступить лишь одним образом. – Он впился в меня взглядом, выражение лица стало бесстрастным, и я увидела холодное, злое существо внутри него, смотрящее на меня его слезящимися глазами. – Конечно, я приговорил его к пожизненному заключению. Здесь, в темнице.

— Что с ним происходит? Почему он скован? – Меня бесилипаника в моем голосе и то, как он дрожал.

— Расскажи ей, Ориус, – скучающим тоном произнес Беликон. – Алхимик все равно узнает. И для нас будет лучше, если она уяснит положение дел как можно раньше.

Ориус, как и подобало подхалиму, поклонился, сложившись пополам:

— Разумеется, ваше величество! – Он выпрямился и приступил к объяснениям: – Ты можешь предположить, что окружена деревьями, но это не так. Это не обычные деревья. Когда-то они были кланом дриад. Самодовольные и высокомерные, они взяли на себя смелость выступить против одного из северных кланов ведьм. Никто не помнит причины этой распри, да это и не важно. Важно то, что они проиграли и немедленно понесли наказание. Ведьмы прокляли дриад и превратили их в эти тюрьмы. Они были обречены не находить ни отрады, ни утешения в солнечном свете, которому поклонялись прежде, и обречены питаться лишь страданиями и болью других. Ведьмы превратили дриад в то, что вызывало у тех отвращение… И вот проклятые дриады по сей день стоят здесь, питаемые страхом и бесконечной болью тех, кого в них заточили. Они поддерживают жизнь в своих пленниках. Их отношения становятся взаимозависимыми. Это очень увлекательно. Я…

— Достаточно, Ориус. Думаю, теперь она понимает, – протянул Беликон.

Его сенешаль замолчал, склонившись в еще более глубоком поклоне, чем прежде.

Мне король сказал:

— Эти дриады находятся на моей земле. Они существуют, потому что я позволяю. Они подчиняются мне во всем, а я, в свою очередь, кормлю их. Попробуй срубить ее или освободить пленника – и дриада мгновенно его убьет. С годами они превратились в злобных тварей. – Он рассмеялся. – Должен признать, я восхищаюсь их способностью вселять страх. Иногда, если коснуться рукой стволов, дриады показывают симфонию ужаса, которую исполняют в умах тех, кого держат внутри.

— Отпусти его! – прорычала я. – Ты знаешь, что жителей Гиллетри убила орда Малкольма. Фишер не имеет к этому никакого отношения!

— Фишер с самого рождения доставлял одни неприятности, и я готов терпеть только такое его существование, где он не сможет взбудоражить мой народ и создать еще больше проблем. Он останется здесь до тех пор, пока я не удостоверюсь, что он больше не представляет угрозы для короны. Он останется здесь, – повторил Беликон, – пока ты не склонишься перед камнем Фиринн и не принесешь клятву служить мне. Ты примешь это без возражений, и когда докажешь свою преданность… станешь моим орудием, тогда, через пару тысяч лет, я, возможно, освобожу его. Только так он останется в живых, девочка, – усмехнулся он. – Смирись с этим.