Книга Сера, страница 160 – Калли Харт

В горне, где должно было гореть голодное пламя, мерцал эвенлайт. Не так давно, на склоне горы над Иррином, когда я вручила заново выкованный меч Лоррету, небо взорвалось танцующим светом. Полярное сияние – так назвал его Фишер. Эвенлайт отдаленно напоминал это сияние, извиваясь и танцуя в печи. Ярко-зеленый отблеск переходил в розовый, завораживая переливами цвета. От него не исходило тепла. Я даже могла провести пальцами по мерцающим лепесткам – и ничего не почувствововала бы. И все же в глубине души я знала, что это нечто большее, чем просто свет. Когда я поднесу к горну тигель, произойдут изменения.

В тигле находилось незначительное количество ртути. Для создания реликвии ее и требовалось совсем немного. Я почувствовала, когда она попала в эвенлайт, – как будто прозвучал аккорд, кто-то взял ноту, и вокруг меня раздался протяжный гул.

Я мысленно потянулась к ртути и нашла ее почти мгновенно. Согласно книге, в этот момент я должна была «соединиться» с ней. Я все еще пыталась понять, что это означает, когда ртуть заговорила.

— Она видит нас. Она слышит нас. Она видит нас…

Я стиснула зубы и наклонила голову, пытаясь сосредоточиться.

— Она не говорит с нами. Почему она не говорит?

Я наполнила свои легкие до отказа. Он был прямо здесь, неосязаемый гудящий источник энергии, на краю моего сознания. Казалось, что я должна схватить его рукой, но, как я ни старалась, он уворачивался, скользкий, как кусок мыла.

— Проклятье, – выплюнула я, открывая глаза.

— Грязный рот! –Ртуть хихикнула. – Такая вспыльчивая. Плохая, плохая, плохая.

— Да заткнись ты. – Я велела ртути измениться. Она сделала это без возражений, но я не могла отделаться от ощущения неправильности происходящего, когда матовый шарик расплавился и покатился по дну тигля. Как бы неприятно ни было это признавать, но слова Фоули запали мне в душу. Заставить ртуть подчиниться не означало вступить с ней в партнерские отношения. Был другой путь. Лучший путь…

Я быстро взяла кольцо с подноса, который поставила на верстак, и опустила украшение в тигель. Кольцо было сделано из серебра, но в нем содержалось столько примесей, что мне пришлось добавить еще немного, чтобы ускорить процесс. Ртуть змейкой обвилась вокруг кольца, имитируя крошечную лозу, выгравированную на украшении.

— Красивое, – прошипела она. – Действительно красивое. Да.

— Ты свяжешься с ним? Сделаешь его реликвией? – Я почти ожидала, что она откажет, но почувствовала, как ртуть заинтересовалась моей просьбой.

— Воспоминание, – промурлыкала она. – Мы станем реликвией в обмен на воспоминание!

— Любоевоспоминание? – спросила я.

Тонкая нить ртути на мгновение задумалась.

— Подойдет любое воспоминание, – заключила она.

Любое воспоминание. Не задумываясь, я потянулась к самому болезненному.

Моя мать стоит на коленях.

Лезвие гвардейского меча перерезает ей горло.

Ее кровь льется на песок…

Ртуть кружила в моем сознании, отделяя ужасную сцену от других воспоминаний. Я почувствовала, как она сжимается вокруг нее. Почувствовала, как память слабеет…

— Стой! – Крик разнесся по лишенной окон кузнеце. – Подожди! – выдохнула я. Сердце вдруг забилось слишком быстро. Сглотнув, я покачала головой. – Не это. – Я часто просыпалась по ночам, вся в поту, и эта сцена снова и снова повторялась в моей голове. Она преследовала меня. Это был последний раз, когда я видела маму живой. Как бы ужасно это ни было, я нуждаласьв этом воспоминании. Без него я бы потеряла саму себя.