Книга Второй брак императрицы. Том 1, страница 95 – Alphatart

К счастью, гусеницы по-прежнему оставались в миске. Я поставила Королеву перед этим внушительным блюдом.

Однако он лишь вздрогнул и попятился, даже не попытавшись попробовать угощение. Его большие пурпурные глаза быстро бегали, выдавая крайнее смущение. Рыцарь Артина предупреждала, что он может отказаться от еды, если она покажется ему подозрительной из-за того, что он не добыл её сам. Я погладила Королеву по спинке и взяла пинцетом гусеницу. Когда я была одна, мне не хотелось даже приближаться к ним, но мысль, что это ради Королевы, придала мне смелости. Хотя ощущение, будто волосы встают дыбом, никуда не делось.

— Ну же, Королева. Давай покушаем.

Но Королева лишь отпрыгнул назад.

— Королева, попробуй же. Всё в порядке.

В конце концов, я быстрым движением поднесла насекомое прямо к птице. Обмякшая гусеница внезапно дёрнулась, выскользнула из пинцета и шлёпнулась Королеве прямо на голову.

— Гу-у-у-у-у-у!

Королева с пронзительным воплем взметнулся в воздух.

— Королева?

Я вздрогнула и хотела было поймать птицу, но Королева в неистовстве принялся отряхиваться, словно одержимый. Совсем забывшись от страха, он, бедняжка, запрыгал на месте, забился в паническом танце и в конце концов, так и не стряхнув с себя гусеницу, выпорхнул в окно. А я осталась стоять и заворожённо смотреть на удаляющийся золотой хвостик.

Неужели это была такая гусеница, которую есть нельзя? Я-то думала, раз таких ест почтовый голубь рыцаря Артины, то и для Королевы они сгодятся. Неужели для разных птиц и корм должен быть разным?

Мысли о Королеве всю ночь не давали мне уснуть. Единственным утешением было то, что эта тревога на время притупила боль от ран, нанесённых Совьешу. Временами меня пронзала память о его взгляде, полном непонимания, и сердце сжималось от боли. Но всякий раз, едва вспыхнув, эта боль отступала, под натиском воспоминания об оглушительном вопле Королевы, и я отодвигала Совьешу на задворки сознания.

На следующее утро, едва закончив завтрак, я вышла из комнаты, решив навестить южный дворец. Прямо в покои принца Хейнри я вломиться, конечно, не могла, но уж там-то наши пути наверняка должны были пересечься.

Нужно обязательно спросить, вернулся ли Королева вчера домой целым и невредимым.

Однако едва я ступила за порог западного дворца, как сразу же увидела принца Хейнри. Он стоял, прислонившись к колонне, и смотрел в сторону моих покоев.

— Принц Хейнри…

Обрадованная такой удачей, я ускорила шаг, но принц, даже не поздоровавшись, с ходу заявил:

— Вчера я дал неверный ответ. Королева принципиально не употребляет живых насекомых.

— Тогда, может, вареных?..

— Не ест. Вообще никаких. Он насекомых не ест.

Рашту терзали противоречивые чувства.

С одной стороны, она испытывала глубочайшую благодарность к Совьешу за его защиту. Конечно, он с самого начала знал, что она беглая рабыня, но тот факт, что он вступился за нее и после того, как это стало известно всем, не мог не тронуть. Сколько она видела мужчин, что нашёптывали сладкие слова любви, а потом, стоило ситуации осложниться, прикрывались своим статусом и уходили. Ирония судьбы заключалась в том, что лишь Совьешу, чей статус был выше всех, не поступил столь низко.

Но вслед за благодарностью накатил страх. Она с таким трудом сбросила омерзительные кандалы прошлого, что так цепко держали её все эти годы. Люди наконец-то начали видеть в ней не «рабыню», а «Рашту». И теперь из-за виконта Ротеша это дивное время могло увянуть, не успев и распуститься по-настоящему.