Онлайн книга «Ведьма для Несокрушимого»
|
И Эйви сейчас было даже всё равно, делает он это ради себя, ради своего оруженосца, ради веры во что-то, недоступное ей, ради всего мира – или ради ещё чего-то. Всё равно, что эти бесконечные «ради» обходили стороной единственную верную причину – верную, по мнению самой Эйвилин. — Эйви, я… — Не говори ничего. Ты всё испортишь, – простонала она. – Ходячее ты святое писание! На её губах ещё ощущался давешний поцелуй – и хотелось ещё, много таких же страстных, вырвавшихся наружу из-под спуда затаенных желаний Азенальда. — Эйви… Тогда она потянулась к его губам сама, преодолев напряжение всё ещё вытянутой руки рыцаря. Пусть только посмеет сказать ещё хоть что-нибудь о долге, о чести, о боге – и получит уже укус вместо поцелуя! Её истосковавшееся по любви существо жаждало жадных прикосновений, страсти, ласки, нежности, всего, что мог подарить мужчина… Кроме проповеди, вот такое ей сейчас было не надо. — Эйви, перестань затыкать мне рот, – с усилием оторвавшись от её губ, сказал Азенальд. – Дай сказать по-человечески! — Только не надо о боге! – взмолилась она. Сейчас он что-нибудь скажет – и всё, волшебство этой ночи оборвется. Эйви просто не выдержит и уйдет! Даже желанная и долгожданная близость такого же обнажённого, как и её, тела мужчины не остановит. Ведьма, сбежавшая от рыцаря, что может быть проще и понятней! — Хватит этих стен между нами – я устала натыкаться на них, – продолжила Эйвелин, не слыша возражений. И тогда Азенальд бережно, нежно взял её за плечи и притянул к себе. Невозможно было не понять, что он хочет её – когда между двумя людьми нет даже тончайшей ткани исподнего, сложно что-либо скрыть. — Я люблю тебя, – сказал Азенальд. – Я женился из чувства долга, но любить никто не может заставить – даже бог. И ты давно знаешь, что я люблю тебя – ты чувствуешь это всей кожей. — Всей кожей? Всей душой, – пробормотала Эйвилин. – Хватит разговоров, Азенальд. Я умру, если мы сейчас не сделаем это. Их последняя стена оказалась не кирпичной и не каменной, а всего лишь сотканной из паутины иллюзий. Вот эти иллюзии растворились – и остались только двое людей, которые не знают, как, не расцепившись, подойти к лежаку и улечься. Поэтому, наверное, они ещё долго пытались изучить друг друга стоя – он, неловко согнувшись к Эйви, и она, поднявшись на цыпочки. Но уже очень скоро ноги стали подкашиваться, а в голове не осталось ни одной, даже самой пропащей, мысли, и Эйвилин слегка потянула Азенальда к их скромному ложу. Здесь они спали друг рядом с другом уже несколько ночей – но те ночи проходили тихо и отдавались отдыху, а не страсти. Теперь же это было ложе любви. И любовь, которая накопилась в них обоих, наконец-то выплеснулась наружу. Азенальд так долго противился этому зову природы, что в нём собралось немало страсти. Скажите на милость, а ведь таким чурбаном и поленом казался! Бесчувственным, по крайней мере снаружи. Под толстой коркой Эйви всегда чувствовала нежное и пылкое нутро – но поди ещё проникни под эту корку! А теперь… А теперь не было никаких стен, никаких твёрдых корост – лишь податливость двух тел, лишь жар их слияния. Ощущение полного единения… и полёта. И как же всё-таки темно… * * * Эйви первая почуяла неладное, выругалась плохими словами и привстала с лежака. Кругом была всё та же непроглядная темнота, но что-то изменилось. В воздухе были другие запахи, да и сам воздух… |