Книга Ведьма для Несокрушимого, страница 44 – Лена Тулинова

— Драгулу положено шалить, – ещё шире улыбнулся комендант и спешился. – Утром я сам покормлю его.

Коня тут же увели, пленных же разделили. Азенальд из последних сил крутил головой, пытаясь уловить хотя бы направление, куда потащили Воота и Эйви, но тщетно.

И тогда он, сжав кулаки, поклялся, что не даст им погибнуть. Сам умрёт с честью, но сдержит слово. Он обещал ведьме безопасность.

Поклялся себе: больше было некому. Бог в этот мир, кажется, не трудился заглядывать своим всевидящим, милостивым и добрым взглядом.

Эйви, терпи. Терпи, Эйви, тебе не привыкать, ты выдержишь.

Но она так устала… Устала держаться и терпеть! И вот теперь жалела, что не удрала – не успела. Руки всё ещё помнили прикосновения тёплых сухих пальцев Азенальда, а её уже дёргали, тянули за цепь в подземелье. Там ей и место.

Воота, гада и предателя, подпинывали куда как злее. А уж как ему рот заткнули, любо-дорого! Эйвилин в досаде подбежала и пнула закрывшуюся за ними дверь, когда поняла, что её оставили взаперти с этим противным стариком.

А потом накинулась на него.

— Зачем, Воот? Зачем ты выдал нас им? Заманил нас в ловушку… а ради чего? Тебя же самого бросили сюда гнить. Так какой смысл?

— Мужчина – женщина, Народец – спасение, – быстро высказался Воот.

— Но мы же и так сюда шли! – вскричала Эйвилин. – Зачем было так-то? Эх, а мы ещё тебя пожалели, покормили. Брали твою еду! Тьфу на тебя.

— Не проклятье, – торопливо сказал старик.

— Да тратить на тебя ещё силы свои, – буркнула Эйви.

Огляделась по сторонам. В цепи их не заколдовали, конечно, но силы тут черпать точно было неоткуда. Низкий свод темницы будто на темя давил. Воот, заметив, что ведьме не по себе, показал пальцем вверх и сообщил:

— Заговоры. Чары.

— А снять их ты не можешь? Ты ведь маг, – с надеждой сказала Эйви.

Воот вдруг испугался. Он весь сжался, закрыл голову руками и долго сидел так. В темноте Эйвилин видела только его очертания, но и этого было достаточно. Вот он вскочил и принялся метаться из угла в угол, вот снова забился в угол. Звякала короткая цепь, которой соединялись его браслеты, шоркали о пол жёсткие босые подошвы.

И только когда ведьма уже задремала, забравшись на кучу соломы, маг вдруг сказал:

— Воот – сила – мир, миру – боль.

Она уже примерно начала понимать речи Воота, но решила уточнить:

— Для магии ты берёшь силы… из мира? То есть отовсюду?

Воот покивал и сел так близко, что Эйвилин сумела разглядеть его лицо. По-детски горестно кривя рот, маг сказал:

— Воот – один – сила – много сюда, – и ударил кулаком по своей впалой груди. – И Воот замок – по камням! Только слово! Но тогда – лишь камни… смерть… боль, боль.

— Твоя магия такая сильная, что, забирая силы у мира, ты причиняешь ему боль? Но ведь камни не чувствуют ничего, какая им разница? Камням не больно, Воот!

Эйви сама не знала – то ли уговаривает мага поколдовать, то ли просто пытается вместе с ним разобраться в законах здешнего мироздания. Но старикан принялся мотать головой и повторять на все лады слова «сила», «мир» и «боль», и она оставила его в покое.

И снова уже задремала, почти заснула, когда услышала голос бродяги:

— Но вот если женщина, мужчина, вместе, то да.

— Поясни толком, Воот.

Бродяга вздохнул и вдруг плюхнулся на солому совсем рядом. От него пахло… как от бродяги. Хорошо хоть, нечистотами не несло. Но все же Эйвилин от Воота, насколько могла, отодвинулась.