Книга Студентка под прикрытием и препод на мушке, страница 24 – Лена Тулинова

— Да ведь я ради науки! – сложив руки в умоляющем жесте на груди, сказала я.

Ректор посмотрел не на руки. Глаза его маслянисто блеснули. Кажется, инспекцию по нравам сюда заслали не случайно. И царапины с пощёчиной… Мне стало любопытно: получится ли попутно разъяснить ещё и этот вопрос: откуда Фройсон бежит с этакими украшениями?

— Я подумаю, – сказал ректор, слегка облизав губы. – Жду после завтрака в своём кабинете. А вас, господин Кроссемир, прошу следовать за мной. Важный вопрос. Очень важный.

И оба мужчины удалились этакой задорной рысцой – я провожала их глазами сколько получилось, и сделала вывод, что у Айрена тыл куда интереснее.

В общем, пробежка удалась.

Поскольку по расписанию занятия у моей группы сегодня начинались только со второй пары, я после пробежки намеревалась спокойно принять душ и заняться просмотром программы обучения за прошлые курсы. Разумеется не всей, а сколько смогу. За один день три курса не наверстаешь, однако можно хотя бы понять, чем тут можно столько времени обучаться!

Однако возле комнаты меня поджидала засада в лице сразу троих одногруппниц. Очень миленьких в пышных ночнушках до пола и в изящных халатиках, призванных скорее подчёркивать и демонстрировать отделку, чем скрывать исподнее. Вид этих идеальных даже спросонья лиц мог вызвать жгучую зависть: ничуть не припухшие, ясные глаза, идеально сверкающие зубки, волосы, уложенные с тщательной небрежностью.

— Селли, Полли, Глория, – кисло улыбнулась я. – Чем обязана столь раннему визиту, как говорится?

— А где ты была? – спросила Селли. – Неужели бегала по парку? У нас никто не бегает.

— А как вы добиваетесь идеальных фигур? – не поверила я.

— Есть специальная дисциплина: развитие тела, – поведала Полли. – И ещё, конечно, немного усилий, массаж, обертывания, купания… и немного магии, разумеется.

— Не проще ли проводить регулярные тренировки? – я впустила девушек в спальню и наскоро обтёрлась тонким махровым полотенцем.

— Но ведь тогда мышцы будут слишком твёрдыми, может быть, даже очень объёмными, – сказала Селли. – Вот у тебя, душечка Юника, очень уж крепкие икры, а ты ещё и подчеркнула их обтягивающими брюками.

— Но в юбке неудобно бегать, – сказала я.

— Разве дело в юбке? Дело в беге, – намекающе сказала Полли. – Совершенно незачем изнурять себя тренировками, если есть более приятные способы поддерживать красоту и стройность.

— Ну, а лекции-семинары-зачёты когда же? – спросила я. – Если весь день тратить на эту ухоженность…

— Так это входит в план занятий. Не только совершенствуемся, но и изучаем, что да как, – сказала с ноткой превосходства Селли, и мне захотелось как следует огреть её полотенцем по совершенной попе.

Но я сдержалась, только спросила:

— Так зачем пожаловали, барышни? Мне бы в душ, поэтому прошу отвечать по существу.

— Ты такая необычная, – протянула Глори, оглядываясь. – А что, художники живут в казармах?

— А где у тебя краски и кисточки? – спросила Полли. – И всё остальное? Художники же всё время рисуют, а у тебя тут…

У меня всё было, разумеется, идеально прибрано. Попробуй не держать своё спальное место в полном порядке двадцать пять часов в сутки, даже когда спишь – и получишь не одно взыскание. По всей строгости! Но, конечно, милым барышням я этого объяснять не стала.