Книга Брошенная жена правителя Севера, страница 58 – Ри Даль

Рагнильда чуть наклонила голову.

— Ты позволишь мне зайти в твои покои? — спросила она вдруг. Голос был ровным, но в нём сквозило требование.

Я замерла. Сердце ухнуло. Исульф. Если он кинется на неё… если решит, что она угроза… Я быстро оглянулась через плечо. Белый зверь сидел неподвижно, но уши были прижаты. «Ну и пусть, — подумала я вдруг с каким-то злым удовлетворением. — Это не мои проблемы. Пусть сама разбирается с волком своего пасынка».

— Да, конечно, — ответила я и сделала шаг назад в комнату, пропуская её.

Рагнильда толкнула дверь. Исульф поднялся одним плавным движением. А я затаила дыхание. Сердце замерло в груди, ожидая визга, паники, крика. Но Рагнильда даже не вздрогнула. Она посмотрела на волка спокойно и сделала лёгкий жест рукой.

— Исульф, поди прочь, — бросила она, как будто обращалась к обычной собаке.

Волк постоял секунду, потом медленно, нехотя отошёл в сторону, к стене. Его жёлтые глаза всё ещё следили за мной, но на Рагнильду он смотрел равнодушно. Она вошла, закрыла за собой дверь и сразу же пересекла комнату хозяйской походкой. Подошла к креслу в углу — тому самому, где вчера лежали вещи Хальдрима. Смахнула их одним движением, как будто это были не его вещи, а пыль. Села, откинулась на спинку, положила руки на подлокотники. Королева в чужих покоях.

Я стояла, сжимая края подноса. Есть расхотелось совершенно. Запах супа теперь казался каким-то тошнотворным. Неприятность от присутствия этой женщины была физической — как холодный сквозняк по голой коже. Я не понимала, чего она хочет. И это пугало больше всего.

— Рагнильда, — произнесла я прямо, решив больше не тянуть. — У вас ко мне какое-то дело? Вы хотели мне что-то сказать?

Она молчала ещё с минуту. Просто смотрела, долго, изучающе.

— Да, — сказала она наконец, откидываясь ещё удобнее. — Я хотела поговорить с тобой с глазу на глаз, Гайлина. Так сказать, без лишних ушей.

Я стояла с подносом в руках, как дура, и смотрела на Рагнильду, не в силах выдавить из себя ни слова. Еда, которую ещё минуту назад я готова была проглотить вместе с миской, мгновенно потеряла всякий вкус. Аппетит исчез, будто его и не было. В комнате повисла та самая тишина, которая всегда предвещает бурю — густая, тяжёлая, пропитанная ожиданием. Исульф тихо фыркнул, но даже не пошевелился. Он тоже, кажется, понимал: сейчас не время вмешиваться в диалог людей.

— Как хотите, — произнесла я наконец, предельно ровно, хотя внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел. — Поговорить с глазу на глаз? Что ж, хорошо. Я вас слушаю.

Рагнильда ответила не сразу. Её взгляд скользнул по мне — медленно, оценивающе, словно она взвешивала на невидимых весах каждое своё слово, которое намеревалась произнести вслух. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Эта женщина не была Виндис с её открытой злобой. Рагнильда была куда опаснее. Она умела молчать так, что молчание резало острее любого ножа.

— Сегодня ночью, когда укладывала Улафа спать, — начала она, тщательно подбирая слова, будто каждое могло сломать хрупкое перемирие, — я снова спросила его, что же всё-таки случилось.

Я приподняла одну бровь:

— И что же он ответил?

Рагнильда слегка опустила ресницы. На миг её лицо будто бы смягчилось.

— Он твердит всё одно и то же, — сказала она. — Что гнался за тархмилем и почти поймал его. Но тот улизнул и соскользнул в реку.