Книга Там, где крадут сердца, страница 48 – Андреа Имз

— Сюда, – сказала я, указывая на дверь тронного зала.

Человечек, казалось, был готов растечься лужицей там, где стоял.

— А вы не войдете со мной? – напряженно спросил он.

Мы с Корнелием переглянулись.

— Хорошо.

Должна признаться, мне стало любопытно. Открыв дверь, я обнаружила, что волшебник, как всегда, раскинулся на своем большом черном стуле: одной рукой жонглировал шаровыми молниями, другой подпирал подбородок.

— Ну? – нелюбезно спросил он.

— Посетитель, – доложила я.

— Где?

Я поняла, что человечек съежился у меня за спиной. Он так трясся и сжимался от страха, что я не могла разобрать, какого он роста на самом деле.

— Возьмите себя в руки, – сказала я через плечо.

Человечек просунул голову в дверь и облизал губы.

— Приветствую вас, ваша светлость, – произнес он.

Я чуть не фыркнула.

— Ну? – повторил Сильвестр. – Я занят.

— Мне нужно… снадобье, ваша светлость.

Сильвестр вздохнул. Шаровые молнии одна за другой упали в подставленную ладонь, волшебник сжал кулак, и они исчезли, испустив облачко дыма.

— Снадобье какого рода?

— Э-э… – Человечек взглянул на меня.

— Я подожду снаружи, – бросила я, вышла и закрыла за собой дверь.

Корнелий уже сидел в коридоре, аккуратно обвив передние лапы хвостом.

Наверняка человечек явился за чем-нибудь укрепляющим мужскую силу, размышляла я. Или же за снадобьем, которое избавит от нежеланного ребенка. Когда я жила в деревне, мне случалось время от времени болтать с доброй женой Тилли, и она говорила, что если кто приходит в лавку травницы через заднюю дверь, то является или за тем, или за этим. Тилли утверждала, что ничего такого не продает, но я сомневалась в ее словах.

— И часто это случается? – спросила я.

— Нет, – ответил Корнелий. – Но если уж люди приходят, то они всегда такие.

Дверь у меня за спиной распахнулась раньше, чем я ожидала, и мне пришлось убраться с дороги. Человечек, выпучив глаза, прижимал к груди бархатный мешочек с завязками; мешочек он сжимал с такой силой, что у него у него побелели костяшки.

— Закончили? – спросила я.

Он кивнул, явно утратив способность говорить. Просто стоял и смотрел на меня, пока я не сообразила: он ждет, чтобы я проводила его.

— Ах да. Сюда.

Я зашагала назад, к входной двери, но открыла ее не сразу. Костяшки посетителя все еще были белыми, как жемчужины.

Я не могла сдержать любопытства:

— О чем вы его просили?

При звуках моего голоса человечек дернулся.

— И вы здесь живете? – спросил он, пропустив вопрос мимо ушей. – Как вы это выносите?

— Что?

— Ну, вы так близко к одному из Них. – В голосе человечка слышался благоговейный страх.

— Со временем привыкаешь. – Я не собиралась выкладывать ему свою историю.

— Я их, конечно, видел, да и слышал всякое… Но когда ты совсем рядом… – Он покачал головой.

— Ну да, – сказала я не без яда в голосе.

Человечек трясущейся рукой достал кошель:

— Плата.

Я, не думая, протянула руку, ожидая услышать звяканье золотых монет. Однако в мою ладонь высыпалась целая пригоршня неприятно сморщенных сыроватых комочков, похожих на квашеный инжир.

От удивления я выругалась, и плата просыпалась на пол; человечек, метнув на меня разъяренный взгляд, опустился на колени и принялся подбирать свое приношение, прогнав Корнелия, который уже начал обнюхивать один комочек.