Книга Там, где крадут сердца, страница 27 – Андреа Имз

— Чего ты хочешь? Приворот? Чтобы зачаровать любезного? – Он издевался не столько надо мной, сколько над собой, но я пока не собиралась втягивать иголки.

— Вы что, торгуете заклинаниями?

— Иногда. Я в этом смысле ничем не лучше какой-нибудь знахарки. Просто мои привороты подороже.

— Мне не нужен приворот.

Волшебник начинал терять интерес – совсем как маленький мальчик. Пощипал рукав, повертел головой, покусал ноготь и начал:

— Ну тогда…

— Я хочу наняться к вам в прислуги, – неожиданно сказала я. Слова сами выстроились у меня на языке и вылетели изо рта.

— А… Ладно.

Волшебник щелкнул пальцами. Черный кот явился, как дым.

— Кот покажет тебе, где что.

Я заморгала. Не ожидала, что он согласится так быстро, да еще не задавая вопросов.

— Ну же, давай убирайся. Я размышляю.

Я наклонилась, чтобы подобрать грязную тарелку.

— Оставь! Оставь. Потом заберешь. Иди.

Кот, воздев хвост, как знамя, двинулся к большим дверям, поглядывая через плечо – убедиться, что я не отстаю. Я распрямилась и последовала за ним, с каждым шагом, отделявшим меня от волшебника, чувствуя, что боль снова усиливается.

И все же теперь мне было в тысячу тысяч раз легче, чем в деревне. А если болеть будет не сильнее, чем когда ноет в животе, такую боль я вполне перетерплю.

Дверь открылась, как… да, как по волшебству, и кот просочился в щель. Оглянувшись один-единственный раз, я увидела, что волшебник снова раскинулся на троне и уставился в потолок, только теперь пальцы одной руки щелкали, словно в такт неслышной музыке. Имени его я не спросила.

«Я хочу наняться к вам в прислуги». Что за дурость. Неужто я и правда возмечтала провести остаток отпущенных мне дней, отскребая эти странные черные плитки и отмывая грязные тарелки!

Но слова сами собой всплыли в моей голове, как только я поняла, что волшебник не узнал меня. Я ожидала… что ж, если он меня не узнал, то я ждала, что хоть вспомнит, что сотворил со мной. Наверняка на мне остался знак, какая-нибудь невидимая магическая подпись, свидетельство того, что волшебник сорвал мое сердце, как яблоко, хотя бы даже часть сердца?

Я чувствовала странную обиду и неуверенность. Что дальше? Волшебник не сожрал меня живьем, не выпил кровь сразу по моем прибытии (отчасти я ожидала, что так и будет), но и сердце в бумажном пакете мне не вернул.

В груди болело. Я понимала, что сердце не восстановилось (я смутно надеялась, что, как только появлюсь здесь, оно впорхнет на прежнее место, как почтовый голубь в знакомую голубятню), а значит, оно все еще или у волшебника, или где-то в его доме.

Неужели он собрал так много сердец, что сбился со счета? Неужели позабыл тех, чьими сердцами завладел? Но почему тогда только мне казалось, что если я не притащусь к самым его дверям, то непременно умру?

Я, конечно, пока не спросила его об этом, и этому не нужно удивляться. Надо было сначала собраться с духом. Но теперь я служанка в его доме, и необходимое время у меня есть.

— Проклятые коридоры, – сказала я коту, когда мы тащились по сияющей черноте. Я знала, что кот меня не понимает, но больше поговорить было не с кем. – Прямо анекдот. Это сколько же ему надо времени, чтобы до уборной добежать?

Словно услышав мои слова – подозреваю, что именно это и произошло, – коридор с чихающим звуком сложился, как складывают простыню, и стал короче. Только что я стояла посреди необъятного пространства – а теперь вдруг оказалась у двери, от которой до двери тронного зала, оставшегося у меня за спиной, было всего пять шагов. У меня перехватило дыхание.