Книга Там, где крадут сердца, страница 195 – Андреа Имз

Я ничего не понимала.

— И что это значит?

— Могу только догадываться. Сомневаюсь, чтобы еще какие-нибудь волшебники и люди оставались вместе так же долго, как мы с тобой. Но я уверен: пока ты сильна и здорова, ты и меня поддерживаешь.

— Мне как-то не хочется проверять, верна твоя теория или нет. Мне просто хочется, чтобы мы оба как можно дольше оставались в живых. Точнее, мы вчетвером.

— Мы крепче, чем кажемся, – сказал Сильвестр.

Разговор, видимо, утомил его: голова запрокинулась, рот снова приоткрылся – так человек невольно проваливается в целительный сон. Но даже впав в дремоту, волшебник продолжал крепко держать меня за руку.

Я не спала и все думала, думала. У меня в голове начал зарождаться собственный план – он наверняка не понравился бы Корнелию с Сильвестром, но, может быть, мог бы спасти нас и остановить разрушительные действия короля… без того, чтобы пустить в ход печать, которая убьет Сильвестра вместе с его родственниками. В число которых теперь входила и Милли. Если трансформация зашла далеко, заклинание убьет и ее.

Королю нужно мое сердце, чтобы остановить разложение. Даже после того, как он варварски опустошит королевство и соберет запас свежих сердец, я все равно буду нужна ему. Свежие сердца поразит разложение, насланное из Другого королевства, поразит так же, как прежние, а у меня, возможно, ключ к исцелению этих сердец.

Если я предложу себя в обмен на то, чтобы король прекратил сбор урожая – хотя бы на время, – то смогу прикинуть, как уйти из-под его власти потом. Я знала, что сил у меня хватит: в последние недели я не раз доказывала себе, что способна на многое. Па, Сильвестр, Корнелий, а теперь и Милли – вот за кого я тревожилась.

Мы прибыли в нашу деревню под утро, когда небо уже начало сереть. Она казалась такой же неестественно обезлюдевшей, как и столица. В обычное время в деревне вроде нашей – окруженной полями, населенной теми, кому надо рано браться за дневные труды, – уже кипела бы жизнь.

Я надеялась, что улицы как вымерли потому, что деревенские попрятались в лесу, а не по другой, более зловещей причине. Больше всего я надеялась, что с Па все в порядке. До этого я едва позволяла себе думать о нем, но теперь на меня разом нахлынули и любовь к отцу, и страх за него.

Я оглядела своих спутников. Милли, конечно, еще спала; вокруг губ залегла тревожная бледная голубизна, но при виде того, как еле заметно поднимается и опадает ее грудь, я понимала, что девочка жива.

Корнелий проснулся и потянулся. Движения были немного скованными, но в остальном кот, кажется, приходил в себя.

Я толкнула Сильвестра, который спал так же крепко, как Милли. Сначала меня накрыл страх – вдруг он не проснется? – но волшебник наконец открыл глаза, хотя, кажется, это далось ему с большим трудом.

— Мы приехали, – мягко сказала я.

С минуту его глаза оставались рассеянными, затуманенными сном, но вот взгляд обрел ясность и твердое выражение: Сильвестр вспомнил, где мы. И что нам предстоит.

— Надеюсь, деревенские отсиживаются в лесу, – сказал он, повторяя мои мысли.

— Думаешь, они там в безопасности?

— Нет. Но это немного задержит отца.

Копыта лошадей громко, оловянно цокали по булыжникам. Завернув за угол, за которым открывалась деревенская площадь, мы сразу поняли, что зря надеялись.