Книга Там, где крадут сердца, страница 188 – Андреа Имз

Он протянул мне руку, и я после некоторого колебания взяла ее. Ладонь волшебника даже после всех волнений была прохладной и сухой. Я подавила желание вырвать свою руку и вытереть ее о юбку.

Мы побежали. Я старалась не отставать от размашистой рыси Сильвестра, но после того, как мне пришлось протискиваться через туннель, я поспевала за волшебником с трудом. Однако в Другом Доме то и дело что-то с треском рушилось, и дождь из пыли заставлял меня живее перебирать ногами.

Даже лозы умирали: плети вяли, бурели, а потом сухо хрустели у нас под ногами. Выбравшись на улицу, мы побежали дальше, слыша за спиной звуки разрушения. Наконец, оказавшись достаточно далеко, мы решили, что уже в безопасности, и обернулись.

Там, где высился некогда Дом, занял свое законное место пыльный, старый, полуразвалившийся особняк – Другой Дом.

Он выглядел ломким и мертвым, как дерево, которое долго душил извивающийся плющ. Мы с Корнелием переглянулись, вспомнив, как продирались через лозы и паутину в первый раз.

Другой Дом у меня на глазах начал рушиться, словно самая обычная захудалая постройка, со скрипом обрушиваясь и посылая в небо облака застарелой пыли.

Наверное, его каким-то образом поддерживала волшебная сила Дома, даже когда он уже проваливался в волшебную пустоту. Лишившись поддержки, Другой Дом тоже не выстоял.

Даже лозы, такие сочные и зловещие, погибли вместе с ним. Плети ломались, и я чувствовала, как пахло соком. Мы стояли и смотрели, как они распадались, – и Дом волшебника, и старый особняк, живший в нем, теперь исчезли навсегда.

Когда грохот рушащихся Домов наконец затих, а пыль осела, у нас появились время и охота оглядеться.

Мы были в городе – но я не могла поверить, что это был тот же город. Наверное, мы каким-то образом проскользнули сквозь сложные связи, существующие между Домом и Другим Домом, и оказались в искаженных пространстве и времени, о которых любил порассуждать Сильвестр.

Разлитая в воздухе неведомая угроза ощущалась почти физически, но пугала не только она; улицы обезлюдели, а все дома и двери, которые я видела, были или наглухо забраны ставнями, или заколочены досками. Баррикады, кажется, возводили на скорую руку – доски разного размера словно отрывали от мебели или выдирали из пола, а гвозди торчали во все стороны. Столица казалась городом-призраком вроде той деревни, которая ждала нас сразу по ту сторону границы.

— Что здесь произошло? – спросила я, медленно оглядываясь.

Какая неестественная тишина. Больше того, воздух позванивал от напряжения – его улавливала даже я со своим неволшебным естеством.

— Что-то голова кружится, – сказал Корнелий. Я подхватила его на руки, и мне показалось, что кот стал меньше. Я погладила его: цел? – Вряд ли я ранен, просто странно себя чувствую.

— Неудивительно, тебя же чуть не затянуло назад. – Я так и несла Корнелия на руках.

— Здесь люди. Я их чую, – сказал Сильвестр. – Они внутри. И им страшно.

Его голос странным эхом прокатился между домами в густой тишине, которую не нарушала даже суетливая возня или писк крыс.

Решившись, я подошла к ближайшей двери и так забарабанила в нее, что и мертвый бы проснулся.

— Ты что делаешь? – спросил Сильвестр.

Я заколотила в дверь еще громче и крикнула:

— Открывайте! Я так и буду стучать!