Книга Там, где крадут сердца, страница 167 – Андреа Имз

К тому же мы с Сильвестром выглядели не совсем обычными людьми. Особенно учитывая странный фасон его наряда.

Женщина ждала ответа, и я выпалила:

— Э-э, нам велели поговорить с вами. Насчет заклятия. Это вы Уточная Ведьма?

— Я, – ответила женщина и перевела глаза с меня на Сильвестра. – Мы как будто нехорошо себя чувствуем? – Она усмехнулась. – Мой лес не приветствует вашу породу.

Лицо волшебника все еще отливало зеленью.

— Правда, я редко вижу, чтобы их кто-нибудь сопровождал. – Она оглядела меня с головы до ног. – Нет, ты что-то другое.

— Я не волшебная делательница, если вы об этом, – сказала я.

— Да уж. – Уточная Ведьма сверлила меня умными глазками. – Думаю, вам лучше войти.

Она хлопнула в ладоши, отчего от ногтей поднялось облачко муки, и подвинула что-то ногой. Я увидела раскормленную курицу с лоснящимися перьями – птица шарахнулась в сторону, оскорбленно захлопав крыльями.

— Извини, – сказала Ведьма. – Заходите.

Я переступила порог, что, если верить старым сказкам, означало, что теперь я во власти ведьмы. Но мне вовсе не казалось, что я в чьей-то власти.

Такие жилища – уютные, ухоженные – были и у нас в деревне, и я чувствовала себя как дома. Даже цыплята точно так же кишели у моих ног, изо всех сил стараясь поспеть за мной.

Сильвестр шел следом с некоторой опаской, осторожно ставя босые ноги между цыплятами и морщась, когда какой-нибудь птенец задевал его.

— Это просто цыплята, – сказала женщина. – Они не кусаются.

Волшебник зашипел сквозь зубы, когда цыпленок принялся исследовать пальцы его ног.

— А вот клеваться они умеют, – прибавила Ведьма.

Половину кухни занимала громадная железная печь с дюжиной загадочных ящичков и круглых ручек. В ней что-то свистело и пыхтело.

Большой рыжий кот спал на печи, опасно свесив хвост и одну лапу прямо к маленькой топке, в которой виднелось пламя. Хвост ленивым маятником ходил влево-вправо, каждый раз чудом избегая огня. Интересно, что сказал бы о коте Корнелий.

На небольшом пространстве, не занятом печкой, поместились кухонный стол с придвинутыми к нему четырьмя стульями, чистый пол из каменных плит. В углу расположилось собрание самых обычных домашних вещей: метлы, ведра, совок и щетка, моток сетки и разнообразные трости. Ничего волшебного или необычного.

Чай, который налила нам Уточная Ведьма, тоже оказался просто чаем – он не пузырился, не превращался в зеленую жижу и не прожигал дыры в грубых глиняных кружках. Ведьмин дом надежно стоял на своем фундаменте; он не ходил ходуном, не содрогался и вообще не подавал никаких признаков жизни.

Я села на стул и приняла чашку; Сильвестр умостился на краешке другого, неловко сложившись в некое подобие сидящего человека.

На маленькой кухне, без трона, на котором можно было бы развалиться, он казался растерянным, а еще до смешного долговязым. То, что он был полуголым, не улучшало ситуацию.

Однако на этой самой что ни на есть обычной кухне он выглядел поразительно: скулы проступали острее, серо-голубые глаза смотрели пронзительнее, и все его существо было таким странным, таким неестественно красивым, что даже кот, дремавший на печи, открыл один глаз, чтобы смотреть на него.

Ведьму Сильвестр, кажется, не впечатлил. Она подвинула ему кружку с чаем и сахарницу.

— Эти волшебные, – сказала она мне, – с ума сходят по сахару, все поголовно. Хоть что сладкое. А все из-за волшебства. От него во рту кислый привкус. Тело так отзывается, что ли… как будто налет на языке.