Книга Мертвы и негостеприимны, страница 72 – Кристина Тэ

Признаюсь, любопытство грызло. И всего-то и надо было приподнять одеяло, но я втянула воздух, выдохнула и со всей возможной осторожностью начала выползать из-под солдафонской конечности – довольно тяжелой, кстати говоря. Вскоре, едва не вывернув ступни, я таки подтянула к себе обе ноги, медленно развернулась и свесила их на пол. Кровать скрипнула, дыхание мэйна прервалось, я испуганно замерла.

Секунда. Две. Три.

Тишина.

Стиснув зубы, я наконец встала на мягкий ковер и снова застыла, не решаясь ни сделать шаг, ни оглянуться. Проснулся или нет? Если проснулся, мог ведь и промолчать, теша мою гордость. И лежит теперь, наблюдает из-под полуприкрытых век, как я мнусь и мучаюсь. Этот образ вызвал в груди глухое раздражение, и я резко обернулась.

Глаза Райнера были плотно закрыты, а губы, наоборот, разомкнуты, даже линия зубов виднелась – идеально ровных, белоснежных… И в целом на лице его застыло то самое расслабленно-безмятежное выражение, которое приличествует спящим младенцам, и как раз это и вызывало подозрение. На младенца мэйн никак не тянул, и мне не верилось, что через каких-то полгода после войны хоть один солдат хоть одну ночь провел вот с таким вот лицом. Я бы охотнее приняла поджатые губы и сдвинутые даже во сне брови.

Взгляд невольно скользнул по ямочке на подбородке, по обнаженной груди, на которой даже волосы имелись, что безумно смущало, и еще ниже… Одеяло по-прежнему прикрывало все самое интересное, и я, вздохнув, решилась.

— Вы притворяетесь, – заявила уверенно, хотя соблазн подыграть и молча уйти был велик.

Губы Рэйнера дрогнули, но глаз он так и не открыл. Зато признался едва ли не шепотом:

— Из последних сил. Знали б вы, как чешется нос.

Я не засмеялась, сдержалась, лишь фыркнула:

— Так почешите.

Смущение не то чтобы ушло, но дышать стало гораздо легче, и я неожиданно подумала, что ничего страшного не произошло. Вообще ничего не произошло.

— Вы так и будете тут стоять? – уточнил Рэйнер, с явным наслаждением почесав кончик носа.

— Вы же понимаете, что я не сама? – спросила я в ответ.

Сама не ожидала, что буду так спокойна, а поглядите-ка…

— Разумеется. Я сделаю им внушение.

— Я обещала, что не буду вас просить ограничить их способности…

Конечно, призраки нарушили слово, но вообще-то… не совсем. Я сама виновата. Перебирая в голове формулировки просьб и обещаний, я четко видела, где и в чем промахнулась. Дура. Знала же прекрасно, с кем имею дело. Не знала только, зачем им все это надо.

— Вы и не просили, я сам, – отозвался Рэйнер, так и не сменивший позы и не открывший глаза.

А я вдруг снова засмущалась и устыдилась. Стою тут… не даю человеку пошевелиться.

— Спасибо, – пробормотала я и быстро прошагала к двери.

За ручку бралась не то страшась, не то мечтая, чтобы она не поддалась. И тогда мэйн встанет, приблизится и…

Дверь открылась легко.

С острым чувством сожаления я шагнула в коридор и оглянулась. Рэйнер лежал на том же месте и смотрел мне вслед.

— И за то, что притворялись… спасибо, – с трудом выдавила я и поспешно закрыла дверь.

Родная комната встретила тишиной и прохладой – кажется, вчера я оставила приоткрытым окно. И Тильда недовоплощенным укором висела возле прикроватной тумбочки и многозначительно косилась на кулон.

— Утро нового дня в разгаре. Выполняй обещание, бесстыдница.