Книга Наследник пепельного клана, страница 50 – Андрей Любимов

— Красиво. Значит, всё-таки клетка.

— Вы называете это как хотите. Я называю это управляемым риском.

Магистр контуров вмешался тихо, но так, что его услышали все:

— Я бы оставил его здесь.

Женщина из правового отдела резко повернулась к нему.

— На каком основании?

— На профессиональном, — ответил магистр. — Он сорвался от боли и близкого контакта. Не было целенаправленного протокола. Не было развёртки. Не было попытки закрепить распад. Он даже не понял, что именно сделал. Это опасно, да. Но это ещё не пользователь. Это носитель на пороге.

Троицкий посмотрел на магистра с ленивым интересом.

— Вы любите трудные случаи?

— Я люблю случаи, которые не стоит сразу отдавать людям вроде вас.

— Очаровательно.

Полковник молчал несколько секунд.

Потом сказал:

— Условный допуск остаётся в силе. Но с изменениями. Господин Пепельный, с этого момента вы прикрепляетесь к режиму внутреннего наблюдения Академии. Отдельный сектор проживания. Ограничение на самостоятельный доступ к тренировочным блокам, библиотечному архиву, арсеналу и внешним контактам. Любой контакт с печатью сопряжения — только под контролем. Любое применение дара — только в присутствии допущенного наставника или магистра. О каждом приступе, отклонении, следовом эффекте или срыве вы сообщаете немедленно. Попытка скрыть — основание для передачи в имперский надзор.

— А если я не люблю доносы на самого себя? — спросил Алексей.

— Придётся полюбить, — сказала женщина из правового отдела.

— Какая у вас насыщенная вера в воспитание.

Она хотела ответить, но полковник уже продолжал:

— Кроме того, на ваш особый статус будет наложен внутренний гриф. Большинство студентов не увидят формулировок. Но преподавательский состав увидит всё, что нужно.

— То есть охота уже открыта, просто пока в приличных выражениях, — сказал Алексей.

— Называйте как угодно, — повторил полковник. — Главное, чтобы вы остались живы достаточно долго, чтобы от этого был смысл.

Елена, всё ещё стоявшая у края круга, тихо усмехнулась.

— Поразительно, как много людей сегодня хотят вашей жизни из совершенно разных соображений.

Троицкий впервые взглянул на неё с лёгким раздражением.

— А вы, Елена Игоревна, сегодня хотите чего?

Она опустила глаза на испорченный рукав, потом снова на Алексея.

— Пока — узнать, он опаснее для себя или для окружающих.

— Неполный ответ, — сказал Троицкий.

— Других у меня для вас нет.

Алексей отметил это автоматически.

Она не испугалась ни службы, ни правового отдела, ни новой цены его дара. Только скорректировала интерес.

Совсем нехорошо.

Полковник повернулся к нему:

— У вас есть вопросы?

— Да, — сказал Алексей. — Сколько времени у меня до основного разбора в совете?

— Если вы думаете, что я подгоню график под ваш политический театр, — начал полковник.

— Я думаю, — перебил Алексей, — что если я не буду понимать сроки, то часть вашего управляемого риска быстро превратится в плохо управляемую ярость.

Магистр контуров едва заметно хмыкнул.

Полковник ответил не сразу:

— Два-три дня до предварительного уведомления. Дальше — как пойдёт.

Два-три дня.

На обучение — ноль.

На адаптацию — ноль.

На чужую охоту — вполне достаточно.

— Тогда ещё вопрос, — сказал Алексей. — Кто будет моим наставником?

Магистр контуров поднял голову.