Книга Наследник пепельного клана, страница 102 – Андрей Любимов

— Следовательно, — продолжила баронесса, — дом Лигиных поддерживает временное восстановление гербового статуса линии Пепельных и заморозку спорных попечительских операций до большого разбора. Иначе мы все здесь выглядим хуже, чем хотим.

Вельский выдохнул сквозь зубы.

Белоярцев не изменился в лице, но его пальцы один раз легли на подлокотник чуть жёстче.

Ларионов перевёл взгляд вправо.

— Дом Оболенских?

Константин Оболенский поднялся почти лениво. Он выглядел так, будто с самого начала сидел здесь именно ради этого момента.

— Дом Оболенских, — сказал он, — с баронессой согласен. Не по чувствам — по механике. Если великий дом признал Пепельного адресатом старшей крови, а имперский зал при этом попытается оставить его полуоформленным призраком, мы создадим прецедент, после которого старые формы вообще перестанут что-либо стоить. А это невыгодно никому из сидящих здесь.

Ещё один.

Алексей почувствовал на себе взгляд Веры. Не смотрел, но знал: она уже пересчитывает, кто двигается из принципа, а кто — в надежде потом подхватить ослабевший кусок.

И правильно.

В этом мире союзник без задней мысли — просто плохо обученный враг.

Ларионов некоторое время молчал.

Он всё ещё мог давить сверху. Всё ещё мог пытаться сажать Алексея на цепь. Но теперь ему приходилось делать это не над ничейным носителем опасного аспекта, а над живой линией, признанной протоколом крови, поддержанной двумя старыми домами и уже слишком громко обозначившей захват контуров как политическую схему.

Убивать тихо стало неудобно.

Это и было первым настоящим выигрышем.

— Хорошо, — сказал князь. — В таком случае разбор делится.

Зал слушал так, будто у всех разом появилась новая цена дыхания.

— Первое. Алексею Николаевичу Пепельному, как живому носителю линии дома Пепельных, временно возвращается гербовый статус и право действовать от имени рода до большого имперского разбора по существу. Второе. Все спорные попечительские и сервисные операции по дому Пепельных замораживаются на период этого разбора. Третье. Усадьба, домовая печать и неотчуждаемый гербовый круг возвращаются под прямое удержание линии Пепельных под внешним наблюдением представителя империи.

Он сделал короткую паузу.

— Четвёртое. Сам Алексей Пепельный, как носитель потенциально ограниченного аспекта, остаётся под особым режимом контроля и не вправе применять силу вне прямой угрозы жизни или утверждённого допуска. Нарушение этого условия отменяет все вышеозначенные гарантии.

Вот она.

Цена.

Не малая.

Но принимаемая.

Алексей кивнул.

— Принимаю.

Воронцов поднялся снова.

— Дом Воронцовых требует занести в протокол, что никакие временные восстановления не отменяют объявленной крови.

— Занесут, — сухо сказал Ларионов. — И именно поэтому я рекомендовал бы вам впредь осторожнее пользоваться старыми формами.

Воронцов посмотрел на Алексея.

И в этом взгляде уже не было ни снисходительности, ни театра. Только чистая, холодная ненависть человека, который знает, что ошибся вслух и теперь будет убивать уже не из расчёта, а из принципа.

Прекрасно.

Такие враги заметнее.

А заметные враги совершают заметные ошибки.

— На этом первая часть разбора завершена, — сказал Ларионов. — Большой имперский разбор по дому Пепельных, инфраструктурным обязательствам и спорным контурным активам назначается отдельно. До тех пор все стороны обязаны воздержаться от эскалации.