Книга Ревелль, страница 58 – Лисса Мия Смит

— Наконец-то я дома!

Без туристов зрительный зал казался непривычно пустым. Несколько мужчин со швабрами отмывали липкие полы, а самые младшие из Ревеллей тащили за кулисы ящики с логотипом Дьюи. За барной стойкой тетушки Роджера протирали стаканы, то и дело разражаясь оглушительным хохотом, пока наконец акробаты не заорали на них со сцены, требуя убавить громкость. Лакс, как обычно, где-то пропадала. Она явно не собиралась упрощать мне жизнь.

Триста со вздохом опустилась в раскладное кресло. Она редко жаловалась на боль в ногах, но, наплясавшись вчера вечером, сегодня хромала сильнее обычного.

Не успел Роджер присесть рядом с ней, как Нана шлепнула его полотенцем:

— Когда ты здесь, то должен работать. И ты, Джеймисон, тоже. И эта… девочка из Хроносов.

— Мадам, меня зовут Триста.

Роджер вздохнул:

— Да она прекрасно знает, как тебя зовут. Нана, ты сегодня видела нашу прелестную звезду?

— Она переодевается. – Нана указала на барную стойку. – Пока ждешь, помоги своим тетям.

Женщины радостно приветствовали нас. Большинство из них заходили в амбар похлопотать над Роджером, пока он поправлялся после травм, а заодно и поддразнить меня. Видимо, мои попытки перелезть через перила представительской ложи не прошли незамеченными.

Кэролин Ревелль протянула мне стакан:

— Ну-ка понюхай. Чем пахнет?

Я потянул носом.

— Не могу понять. Пылью?

— Малыш, скажи честно.

— Ну ладно. – Я принюхался еще раз. – Мочой.

Она поставила стакан обратно на стойку.

— Как ни стараемся, сколько ни моем, все равно пахнут мочой.

— Да во всем шатре воняет как в туалете, – вставила Триста.

Женщины пропустили ее слова мимо ушей. Когда Роджер рассказал им, что я сирота, меня приняли с распростертыми объятиями и настояли, чтобы отныне я называл их тетями. В то время как Тристу по большей части как будто не замечали.

— А ведь она правду говорит, – вступилась Нана. – Всякое пьяное дурачье так и норовит пописать где-нибудь в уголке.

— Лимон не пробовали? Отлично устраняет запах. – Поймав на себе недоуменные взгляды, я добавил: – Мне, гм, доводилось убирать за маленькими мальчиками в сиротском приюте. – И не только за маленькими мальчиками. Воспитатели заставляли стирать и мои собственные простыни после нередких конфузов, случавшихся со мной в первый год, когда меня мучили кошмары. И я, такой маленький, что еще не дотягивался до бельевой веревки, голышом возился с мокрыми тряпками на продуваемом холодными ветрами дворе.

Нана выгнула бровь:

— Лимоны завозятся с материка. Это недешевое удовольствие.

— А вот эти? – Я взял кружок лимона, которым был украшен грязный стакан на барной стойке. – Срежьте цедру, добавьте уксуса, процедите через марлю – и лимонный очиститель готов.

Роджер хлопнул меня по спине:

— Видите? Я вернулся и привез с собой самого настоящего гения.

— О да, достойная компенсация за годы тяжелой работы в твое отсутствие. – Нана взяла еще один стакан. – Кстати, как вы познакомились?

Роджер похлопал меня по плечу:

— Джеймисон, позволь, я сам расскажу. Видите ли, мы путешествовали через Атлантику…

Тетя Кэролин нахмурилась:

— А мне ты говорил, что вас всех арестовали за непристойное поведение в общественном месте.

На самом деле все было гораздо прозаичнее. Мы с Роджером независимо друг от друга обнаружили, что в здании Библиотеки Конгресса в Вашингтоне лучшие туалеты, а главное, персонал не проверяет кабинки перед тем, как запереть их на ночь. Представьте же мое удивление, когда однажды дождливой ночью, ища, чего бы новенького почитать, я вдруг наткнулся на Роджера Ревелля, уплетавшего сэндвич, выклянченный у одного из библиотекарей. В то время я уже несколько недель как вышел из Сент-Дугласского приюта и безуспешно пытался решить хотя бы одну из задач – либо разыскать своих родных, либо где-нибудь осесть и найти работу. Загадочный Роджер не походил ни на кого из моих знакомых. Всю ночь он рассказывал мне о Шармане, тамошних праздниках и о магии, но больше всего – о семье Ревелль. За свои шестнадцать лет он повидал так много, а я лишь прибирался, молился да учился, но его заинтересовала моя уединенная жизнь. К утру в украденном атласе мы наметили маршрут нашего путешествия через всю страну.