Книга Ревелль, страница 32 – Лисса Мия Смит

Она скинула туфли и подтянула колени к груди.

— Моя семья. Если подсчитать все расходы, то даже после таких спектаклей, как сегодняшний, прибыль получается совсем крошечной. А с учетом нынешних цен на спиртное на черном рынке… – Она смолкла.

Когда в приюте старшие ребята шепотом рассказывали о доме Ревеллей, мне представлялся роскошный шатер, усыпанный золотом и самоцветами. Но Роджер много раз объяснял мне трагический парадокс своей семьи: под действием их магии драгоценные камни рассыпаются в пыль и добиться мало-мальски хороших доходов очень нелегко. Простейший выход из положения – помочь клиентам стать раскованнее. Для этого годятся любые способы: выпивка, откровенные костюмы, акробатические представления, которыми семья каждый вечер завлекает туристов. Чем меньше используешь магию, тем выше прибыль. Однако в семье слишком много голодных ртов, и самоцветов на всех не хватает. Благополучие Ревеллей строится на потворстве желаниям клиентов, в то время как сама семья находится на грани разорения.

Не успел я ответить, как Лакс снова надела свою маску.

— Трудно объяснить.

Ей не нравилось быть уязвимой. Еще один драгоценный нюанс, который я возьму на заметку.

— И не надо. Роджер рассказывал мне о ваших финансовых сложностях.

Она встрепенулась:

— Роджер уже просил вас о помощи?

— По-моему, он не рассчитывал, что я могу чем-то помочь. Но я бы с удовольствием. Я готов на все ради семьи Роджера. Ради вас.

Она сидела не шелохнувшись, словно оцепенела.

— Правда?

Я, осмелев, накрыл ладонью ее руку. Возможно, за это Господь обрушит на меня все кары небесные, но мне было все равно. Какая мягкая у нее кожа, какие тонкие запястья…

— И пусть мы познакомились только что, все равно… Я готов на любые подвиги, лишь бы сделать вас счастливее.

Роджер наверняка сказал бы, что такие фразы ни в коем случае нельзя говорить девушкам.

— Думаю, вы понимаете, чего я хочу. – Ее голос звучал так беззащитно, что у меня заныло сердце.

— Ради вас я горы сверну.

Она склонилась ко мне и, прикоснувшись губами к уху, прошептала:

— И будете поставлять нам спиртное?

Провалиться мне на этом месте. Попроси она продать душу дьяволу, я бы лишь поинтересовался, где поставить подпись.

— Если бы я мог, то отдал бы вам все спиртное на свете, – проговорил я. – И свое сердце в придачу.

На ее нежном лице отразилась целая буря эмоций, и среди них – облегчение. А уж что чувствовал я – никакими словами не передать.

Не успел я произнести ни слова, как она придвинулась ко мне еще ближе. И губы, которыми она пела мне, губы, на которых играли десятки оттенков ее ослепительной улыбки, – эти губы встретились с моими. Надо мной вспыхнули тысячи фейерверков, окатив сладким жаром.

Я забыл, как дышать.

Забыл, что у меня есть руки, ноги. Остались только губы.

Забыл собственное имя и слился с ней воедино.

Поцелуи были для меня не в новинку. Я не раз мысленно отмечала их галочкой в списке навыков, которыми, по мнению мамы, должна была овладеть. Парень с Ночной стороны, чья семья работала в порту. Кто-то из Эффиженов – он прервал поцелуй и стал решать математическую задачу, проверяя, не лишила ли я его разума. Чрезмерно самоуверенный турист, который твердо вознамерился соблазнить звезду шоу Ревеллей и запрокинул меня назад с такой силой, словно пробовался на роль в художественном фильме. Те поцелуи были довольно приятными. И даже волнующими.