Книга Ревелль, страница 163 – Лисса Мия Смит

Приходилось слушаться.

«Твои дни сочтены», – сказала Страттори. Однако я еще жива.

— Умница, дорогуша, – Дьюи потрепал меня по щеке. – Играешь как по нотам.

— То есть?

— Он тебя любит. – Дьюи презрительно фыркнул, и в тон его ухмылке я нацепила свою безжалостную улыбку. – А любовь – это величайшая слабость. Стоит только выяснить, кого любит твой противник, и можно из него веревки вить.

Как из Розы Эффижен и ее сына. Или Фрэнка Хроноса, у которого тоже остался сын.

Мне хотелось голыми руками содрать с лица Дьюи эту самодовольную ухмылку.

— Смотри. – Дьюи, усмехаясь, указал в конец переулка. – Его загнали в угол.

Толпа, напирая, прижала Джеймисона и Роджера к стене. Вспыхнула драка, чей-то кулак впечатался в красивое лицо Джеймисона. Уже в третий раз за лето. А он даже не пытался отбиваться.

Черт возьми. Они должны были запугать его, а не бить.

Превозмогая усталость, я схватила их светонити. В голове трубным гласом звучало предостережение доктора Страттори. Но раз уж я ввергла толпу в эту лихорадку, мне нужно всех утихомирить. Без магии тут не обойтись.

А Джеймисона нужно выпроводить любой ценой.

Погружение в магию было подобно прыжку головой вниз в замерзшее озеро. Внутри не осталось ничего, только твердый лед и ужасная боль. В голове, в груди вздымалась тяжелая волна. Я споткнулась, схватилась за голову, перед глазами вспыхнули белые огни. Я слышала, как Дьюи окликает меня, но остановиться не могла. Последние капли магии, они должны быть где-то здесь…

Вдруг моя чернильница разбилась вдребезги.

Я вскрикнула, легкие наполнила резкая боль, затопила, захлестнула волной…

— Лакс!

Грудь сковало льдом. Я закашлялась, и с подбородка на руки закапала какая-то жидкость, на удивление теплая.

— Лакс, что с тобой? Тебе плохо?

Я все еще сжимала светонити моих родных. «Ты не хочешь бить его. Ты хочешь его отпустить».

— Лакс, черт возьми, скажи хоть слово!

Светонить Дьюи была темной и липкой, как нефть. «Ты не волнуешься. И не жаждешь крови. Ты спокоен, доволен и занят своими делами».

Его паника и гнев поутихли.

— Со мной все нормально.

Каждый вздох резал легкие битым стеклом. Но толпа стала рассеиваться. Джеймисон, прихрамывая, убегал прочь, рядом с ним шагал Роджер.

Я зашлась сухим, жестким кашлем. Дьюи похлопал меня по спине, я еле удержалась, чтобы не отпрянуть.

— Может быть, позвать Страттори? Нельзя, чтобы ты так кашляла сегодня вечером.

— Тут пахнет пеплом. Не выношу этот запах. – «Ты хочешь оставить меня в покое».

Он поглядел на часы:

— Скоро приедут журналисты, сфотографируют меня и Вольфа на развалинах. Предвкушаю заголовки газет: «Дьюи Хронос обещает перестроить Ночную сторону».

Перестроить? Я обернулась к нему так резко, что закружилась голова.

— Ты серьезно?

— А что? – Он потрепал меня по щеке. – Большой шатер вам больше не нужен.

Я подавила ярость. Придет время, и я нанесу ответный удар. Но не сейчас.

— Приведи себя в порядок. – Он бросил мне носовой платок. – Скоро мы опять пойдем на участки, и ты зачаруешь для меня новых избирателей. Но только не слишком много. Не хочу, чтобы моя семья начала догадываться о твоих способностях.

Мне и без того хуже некуда.

Как только он ушел, меня опять скрутил кашель. Я прикрыла рот его платком, и в нос ударил аромат дорогого одеколона.