Онлайн книга «Ревелль»
|
Он покачал головой, стиснув кулаки. — Мне надо к Страттори. — Дьюи, погоди! – Лакс кинулась за ним, бросив через плечо прощальный взгляд, полный сожаления. И боли. Уголки губ мучительно кривились. Ох уж эта ее извечная жертвенность. Глава 26 Лакс Я собрала остатки своих сил, поскребла по стенкам своей опустевшей чернильницы. Моя магия сердито зашипела, грудь пронзило острой, как молния, болью… И ничего не произошло. — Дьюи! – Я помчалась за ним, так и не осмелившись оглянуться еще раз и увидеть искаженное болью лицо Джеймисона. Какая же я эгоистка – рассказала ему о своих чувствах и не подумала о последствиях. А от последствий не убежишь. — Погоди! – Я споткнулась о край тротуара, задыхаясь в едком дыму. Мы потеряли все. Наш дом. Наш театр. Все, что у нас было. Потерять еще и Дьюи? Нет, нельзя. Мы не можем себе этого позволить. Упершись руками в колени, я мысленно нырнула внутрь себя, погружаясь все глубже и глубже в поисках магии. Голову и спину раздирала боль, жгучая как пламя, проникала в грудь… В чернильнице оставалось всего несколько капель. Надо извлечь из них как можно больше пользы. Казалось, грудная клетка вот-вот лопнет от напряжения. Вокруг меня сгустилась ночь, грозя затянуть в свою бездну, но в этот миг во тьме вспыхнули светонити. У Дьюи в ней бушевал ураган, но мне было некогда разбираться во всех его чувствах, и я решила сосредоточить силы на ревности. «Джеймисон для меня ничего не значит». — Прошу тебя! – У меня дрожал голос – от изнеможения, от боли, от почти случившегося поцелуя. Дьюи развернулся на каблуках с каменным лицом. — Понимаю, как это выглядело в твоих глазах… — Да неужели? – Он шагнул ко мне. – Последнее, что я помню, это как меня одурманили Эффиженовым коктейлем. Очнувшись, я увидел, что Большой шатер вот-вот обрушится на меня. А когда наконец набрался сил и встал на ноги, сразу пошел искать тебя, чтобы спасти от беды. И где я тебя нашел? В его объятиях. И на нем даже не было рубашки! — Он вытащил тебя из шатра… — Я дал тебе спиртного на тысячи долларов. Подарил лучший театр на Шармане. Отдал тебе свое сердце. – На этих словах его голос дрогнул. – А что дал тебе он? — Ничего. Я просто… — Вот именно – ничего. – В его светонить просочилась ядовитая тьма. – Он сказал тебе, кто его родители? — А кто они? — Джеймс и Элизабет Джонс. Это тебе о чем-нибудь говорит? Я зажмурилась. Даже спустя семь лет эти ненавистные имена отзывались болью. — Вижу, он забыл упомянуть. – Он снова зашелся в сильном нескончаемом кашле. Родители Джеймисона – Джонсы? Те самые, кто утопил мою маму и тетушек? Не может быть. Наверняка это одна из уловок Дьюи. — В кармане, – прохрипел Дьюи и похлопал себя по пиджаку. Я сунула туда руку и достала пачку газетных вырезок.
Я сунула вырезки ему в руку: — Я не хочу это читать. Он пихнул их мне обратно: — Присмотрись-ка. Я раскрыла самую маленькую заметку – и замерла. В горле застыл тошнотворный комок. В центре был снимок пары, стоявшей на пляже. Точно такой же, как у Джеймисона: от резной пристани до брошки на платье у женщины. Брошки Джеймисона. |