Книга Ревелль, страница 12 – Лисса Мия Смит

Я сделал еще шаг и…

На меня с разбегу налетела Триста, и мы оба кубарем покатились по земле.

Где-то совсем рядом раздался оглушительный треск. Я обернулся – в лужах янтарной жидкости плавали щепки и осколки расписного фарфора. С корабля сорвался и упал тяжеленный ящик. Туда, где я только что стоял. На то самое место.

Меня бы раздавило в лепешку.

Люди кричали, заслоняясь от летящих обломков. Сквозь толпу, самодовольно ухмыляясь, не спеша удалялся Джордж Хронос.

— Ты цел?

Щепки и осколки покачивались на волнах. Крылья фарфоровых ангелочков. Разбитые. Святые отцы в приюте охотно поведали бы другим мальчишкам, как Бог наказал меня за мои грехи. Смертью от херувимов. И где – на Шармане.

Надо мной склонился Роджер. Я оцепенело кивнул.

— Он жив! – Роджер, артист до мозга костей, воздел руки к небу, и публика зааплодировала.

А Триста побелела как полотно.

— Этот ящик… Он тебя раздавил. Ты погиб.

Погиб?

Она склонилась над водой, и ее стошнило. Мы с Роджером держали ее за плечи. На Шармане даже рвота была красочной.

Роджер уставился на Тристу разинув рот.

— Ты путешествовала?

Еле заметный кивок.

— Это гораздо труднее, когда ты пьяна в стельку. – Она отстранилась от нас, тяжело дыша, привалилась к причальной тумбе.

«Ты погиб».

Я всегда знал, что Триста умеет путешествовать во времени, но ни разу не видел, как она это делает. Она это терпеть не могла. Не любила ощущение головокружения, которое накатывало в момент высадки в прошлом. Злилась, что не может вернуться в настоящее. А больше всего ненавидела цену своей магии: при каждом перемещении в прошлое на любой отрезок времени Хронос сокращал свою жизнь на стократную длину этого отрезка. Старел, покрывался ранними морщинами. Хочешь заново прожить один день – состаришься на сто дней. Вернешься на один год – станешь старше на сто лет, а это мгновенная смерть.

Триста вгляделась в свои дрожащие руки.

— Я выгляжу постаревшей?

— Нет, скорее так, словно всю ночь не спала. – Роджер помог ей подняться. – Насколько далеко ты вернулась?

— Кажется, всего на минуту назад. – Она судорожно вздохнула, лицо все еще было бледным. – Боже мой. Одно неверное движение – и я бы сократила свою жизнь на несколько лет.

Если Триста ради моего спасения заново прожила всего одну минуту, значит, она будет дышать, смеяться, любить на сто минут меньше. Из-за меня.

— Спасибо тебе. – Я обнял Тристу, и впервые в жизни она не стала кривить лицо и закатывать глаза.

— У тебя весь пиджак порван. – Она уткнулась мне в плечо, и голос прозвучал глухо.

— Ну и пусть. Зато меня не раздавило в лепешку.

Роджер поднял разбитого херувимчика и показал нам.

— Узнаёте?

Триста вынырнула из моих объятий и взяла статуэтку. Снизу был нарисован черный бриллиант. Внутри него изящные стрелки часов показывали на девять и двенадцать.

— Компания Дьюи. Это его логотип.

— Мы что, сегодня будем драться с обоими твоими братьями?

— Я видел тут Джорджа. – Я потер виски. – Не знаю, он это сделал или нет, но вид у него был весьма довольный.

— Знал, что мне придется путешествовать. Скотина он, этот Джордж. – Триста провела пальцем по гравированным часам. – Дьюи намного лучше. Он парень неплохой. Даже, наверное, единственный хороший человек в нашей семье.

Роджер окунул палец в темную лужу, образовавшуюся под разбитым ящиком.