Книга Позолоченная месть, страница 87 – Лисса Мия Смит

— Будучи близкой подругой мисс Клэрмонт и председательницей благотворительного общества, которое использует принадлежащие ей помещения для обучения нуждающихся детей, я потрясена этими обвинениями до глубины души.

Наглая ложь.

— Но как скромный член нашего почтенного Общества, – продолжила Грейс, – и благочестивая христианка, я больше не могу молчать.

Клара резко повернулась к Грейс.

— Все, что сказал канцлер Страттон, – чистая правда. – Голос Грейс разнесся над залом. – Мисс Клэрмонт созналась мне во всем на прошлой неделе, когда работала над плащами. Ее слова мучили меня все это время, и я стыжусь, что не решилась признаться раньше.

Изворотливая лгунья.

Наверняка Общество не удастся так легко обвести вокруг пальца. Грейс решилась высказаться только ради того, чтобы Клара не утащила ее за собой. Может, при изготовлении опасных платьев как-то использовалось ее искусство передачи.

— И почему же, – прорычал канцлер, – вы сразу не обратились к триумвирату?

Нижняя губа Грейс задрожала.

— Из-за моей наивной доверчивости, сэр. Она обещала, что сама вам все расскажет. Если бы я только знала, что она доведет бедную мисс Фэрчайлд до такого жалкого, беспомощного состояния…

Ну конечно, куда же без оскорблений.

Миссис Виндзор тут же бросилась утешать племянницу. Эмми стало тошно.

— Ладно, мисс Монтгомери.

Грейс сделала книксен, прежде чем тетушка увела ее прочь.

Клара смотрела на все это, раскрыв рот. Выходит, она была не очень-то наблюдательна, если ее так потрясла предательская натура Грейс Монтгомери.

— Мисс Клэрмонт, – сурово сказал канцлер, – до того, как предстать перед судом, вы будете содержаться в башне Гримсбейн. Стража, арестуйте ее.

— Грейс лжет! – закричала Клара. – Она…

Канцлер заставил ее замолчать, а Эмми улыбнулась Кларе той самой тайной улыбкой.

Эмми обдувал влажный бриз, пока она стояла на утесах возле Мистфилда в компании Джека, Калеба, Джимми и бутылки шампанского. Когда Джек предложил отметить победу над Кларой, Эмми подумала, что они второпях поднимут тост, пока слуги спят, но, конечно, у Джека были планы поинтереснее.

Джимми протянул ему бутылку:

— Для храбрости?

— Ни к чему. – Джек сделал глубокий вдох, глядя на черную реку, едва различимую в темноте. – Мне суждено погибнуть не здесь.

— Даже не думай, – предостерег его Калеб. – Сегодня мы одержали победу. Не омрачай ее своими похоронами.

— Но я обещал отпраздновать нашу первую победу, спрыгнув с этого обрыва. – Он лукаво усмехнулся, глядя на Эмми. – А я всегда держу слово.

Эмми пожала плечами, не удостоив его ответным негодованием.

— Он не станет прыгать, – заявила она. Только полный глупец прыгнул бы посреди ночи в Гудзон с его каменистым дном. А Джек не был глупцом.

— Ты думаешь, что так хорошо меня знаешь?

— Во-первых, ты не захочешь портить любимый жилет. Во-вторых, ты не идио… Нет!

Сделав три стремительных шага, Джек бросился с обрыва.

На миг лунный свет обвел его зловещей серебряной каймой – колышущиеся фалды, полусогнутые ноги, руки, раскинутые, будто крылья, – прежде чем сила притяжения подчинила его себе.

Эмми подбежала к обрыву и стала искать взглядом размозженный череп или безжизненное тело в воде. Но не увидела ни того ни другого.

Приглушенно выругавшись, Калеб метнулся к тропинке, ведущей вниз. Эмми поспешила за ним, но тут Джимми издал торжествующий крик, такой громкий, что могли услышать даже слуги в усадьбе.