Книга Таинственный библиотекарь. Книга 1, страница 56 – Хельга Эстай

— Хорошо. Спасибо, – и эта хороша, сияет так, словно металлочерепица на солнце. Я, может, что-то пропустила? У тебя вроде бы другой парень, а у тебя девушка, так какого фига вы тут флиртуете?

— Мне завтракать надо, можно не мешать?

Ну а что, он как раз оказался по правую руку от меня, и я не то что ложку поднять не могу, мне кусок в горло не лезет, пока библиотекарь здесь стоит.

Меня окинули взглядом, полным презрения, и, к удивлению, не проронив ни слова, белобрысый придурок ушёл. Я же зачерпнула каши и застыла с ложкой, занесённой у рта, потому что подружки смотрели на меня так, словно я внезапно покрылась чешуёй.

— И что это было? – с укором спросила Светлана.

— Это у тебя надо спрашивать, – огрызнулась я в ответ.

— Нет, я серьёзно, – и судя по тону, землянка и впрямь не шутила.

— Я тоже, – ничего не придумала лучше, чем перенять её манеру общения. – Чего он припёрся?

— Он по делу пришёл.

Да ну, а судя по вам, просто глазки построить. Такая милая, ванильно-розовая беседа, что меня чуть не стошнило.

— И давно у тебя с ним дела? – А что, имею право знать. Может, я за честь Феликса переживаю.

— А ты что, ревнуешь? – Светка неожиданно поднялась из-за стола и вышла из столовой, так и не доев свой завтрак.

— Девочки, вы чего? – подала голос молчавшая до этого Ариана.

— Свет! – крикнула ей Лаула Кирз, соседка по комнате и лучшая подруга по совместительству, но та не обратила никакого внимания. Землячка просто выскочила из столовой, словно была на реактивном двигателе.

Меня окинули недовольным взглядом, и вторая вышла следом. Ну и ладно, как говорится, меньше народу – больше кислороду.

— Ира, чего ты прицепилась? – Ариана по жизни была тихоней, но тут, видимо, решила высказаться.

— А какого… он приходит за наш столик?

— Да чего он тебе сделал-то? Санкальер хороший, он часто прикрывает адептов, если те нашкодят, к нему всегда можно обратится, если понадобится помощь, с ним все дружат, – соседка по комнате тоже поднялась на ноги и, взяв поднос, пошла прочь.

Позавтракала, блин.

Весь день я жила, словно на иголках. Меня не радовала ссора с девочками, не стоило утром гнуть палку. Но и поверить в то, какой распрекрасный белобрысый придурок, я тоже не могла. Вчера в ректорате я видела, каков он на самом деле, стоял и откровенно потешался надо мной. Думала лишь об одном: как бы мне не убить библиотекаря, когда я увижу его наглую, самовлюблённую рожу снова. Готова биться об заклад, его инициатива, чтобы я отрабатывала наказание в библиотеке. В академии полно мест, где нерадивые студенты вкалывают во имя «Криквэл», например, латают мишени для боя, растят траву выжженную во время тренировок с фаерболлами или трудятся в лазарете, присматривая за пациентами. Ну нет же, меня отправили в царство книг. Наказание со знаком умножения.

— Итак, адепты, ваши оценки за прошлую практическую работу, – профессор алхимии, женщина преклонных лет, мисс Нинель Доус стояла за кафедрой, на которой были расставлены пробирки с эликсирами, что мы делали на предыдущем занятии. – Есть как очень хорошие работы, заслуживающие алмаза и рубина, так и похуже, как топаз и гранат.

На протяжении всего обучения в «Криквэл» за выполнение заданий преподавателей, будь то практические работы, контрольные, экзамены или просто ответ у доски, каждому адепту присваивается свой камешек. Причём я сейчас выражаюсь не фигурально, а буквально. Вместо зачётной книжки, у студента есть пластинка с восьмью шкалами, выполненными в виде пробирок. Оценочные камешки очень маленькие, словно бисеринки, и они ссыпаются в шкалы-пробирки, наполняя их, и какого камня у адепта больше, такой он и получит при выпуске. Камешков ведь семь? Откуда тогда взялась восьмая пробирка? Тут всё очень просто, восьмая пробирка – это галька, и если у адепта её становится больше, чем драгоценных камней, то его отчисляют.