Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 42 – Аля Герм

— Я рождена для этого, — прошептала она в ответ, и в её голосе не было сомнения — только истина, выкованная в битвах, что никто не видел.

Их путь лежал мимо императорского трона. Тармир поднял глаза, и его обычно непроницаемый, ледяной взгляд смягчился — не как у правителя, а как у отца, который видит, как его сын, наконец, нашёл своё предназначение. Он не просто смотрел — он наблюдал, оценивал, благословлял.

— Леди Даррэн, — его голос прозвучал тепло, без формальности, без маски, — вы сегодня сияете. Как и мой сын.

Он не сказал «как звезда» — он сказал «как мой сын». И в этом сравнении была вся правда.

— Скоро эти церемонии станут для вас привычнее, — заметил он, и в словах звучала не только любезность, но уверенность, что это не «если», а «когда». — Когда все уладится и я смогу отойти от дел, передав бремя тому, кто рождён его нести.

Он положил руку на плечо Дагорна, и в жесте была не власть, а вековая усталость и гордость — гордость отца, который знал: его сын достоин. Дагорн встретил взгляд отца — и в тихом молчании между ними прошёл целый диалог: «Ты выбрал?» — «Я выбрал». — «Тогда держи». — «Я держу».

В это время на паркете уже кружились другие пары. Керсан вёл Нереид в плавном, изящном танце. Их движения были отточенными и гармоничными — не как у влюблённых, а как у единого существа, разделённого надвое. Нереид улыбалась, и в её глазах светилась тихая радость, в то время как Керсан, обычно такой суровый, неприступный, смотрел на жену с нежностью, которой он не дарил никому другому в мире. Он не просто танцевал — он защищал, уважал, признавал. И в этом была вся его суть.

А в центре зала начиналась буря.

Дагорн вёл Нису с такой уверенностью, будто они танцевали вместе всю жизнь — не годы, а века. Его рука на её талии была не просто опорой — она была знаком собственности, защиты и обожания, выстраданным в тишине и страхе.

— Они все смотрят, — шепнула Ниса, и в её голосе не было страха — только осознание.

— Пусть смотрят, — его губы изогнулись в почти улыбке, — пусть запомнят, как выглядит сила. Как выглядит любовь, которую не сломить.

И тогда магия восстала — не как стихия, не как хаос, а как продолжение их тел, как песня, которую они пели молча. Алые искры Нисы и голубые молнии Дагорна сплелись в ослепительном танце, создавая вокруг них живой водоворот света — не разрушительный, а созидающий, как заря над Драконьими горами.

Дагорн не сдерживал её силу. Он дал ей волю. Он поднимал руку — и молнии обвивались вокруг его пальцев, послушные его воле, не как оружие, а как партнёр. В то время как огонь Нисы лился навстречу, создавая невероятные узоры — не хаос, а искусство, рождённое в доверии.

— Видишь? — его голос звучал как бархат, тёплый и обволакивающий. — Ты не опасность. Ты — искусство. И я — твой холст.

Он кружил её так быстро, что платье развевалось алым вихрем, потом останавливал так резко, что она прижималась к его груди, слыша бешеное сердцебиение — не от страха, а от желания, от силы, от любви. На мгновение во всём мире существовали только они двое.

— Моя, — прошептал он так тихо, что это было не звуком, а ощущением, вибрацией в её костях, — вся моя.

Музыка смолкла, но их танец продолжался под незримый ритм их сердец. Пары вокруг замерли, боясь нарушить хрупкое равновесие этого момента. Керсан и Нереид остановились рядом, наблюдая за сияющим дуэтом. Даже обычно невозмутимый при дворе Керсан не мог скрыть впечатления — его глаза, расширившиеся в изумлении, говорили больше любых слов: «Он нашёл её. Настоящую».