Книга Пышка в Академии боевых драконов, страница 94 – Дарина Ромм

Поэтому я начала подниматься выше. Прошла все пять этажей и добралась до узкой пыльной лестницы, ведущей под крышу. Это место я обнаружила совершенно случайно – просто однажды решила обойти всю общагу и добрела до этого тихого уголка.

Дверь на чердак, конечно, всегда была заперта, но возле неё имелась широкая каменная ступенька. На ней я и собиралась посидеть в тишине и подумать.

Устроившись на импровизированной лавочке, я продолжила размышлять про Лизи. Ничего дельного не придумав, переключилась на другое – на магический огонёк, загоревшийся у меня на ладони. В голове никак не укладывалось, что я создала его, ещё и швырнула в рожу Делонго! Как, как я могла это сделать, если магии у меня ноль?! Или…

Тут я резко выпрямилась, осенённая интересной мыслью. А что, если магия – это не то, что я себе представляла и что пыталась из себя выдавить? Не эти штучки из Гарри Поттера типа врождённой наследственности, волшебной палочки и специальных заклинаний? Ведь профессор Збракс на первой лекции по основам говорил, что магия – это не дар богов, не свойство крови. Это умение договариваться с миром. С каждой былинкой, камушком или ветром.

Неужели мне удалось договориться? Но как это случилось?

Я начала вспоминать сцену с придурками Делонго и Стоутом. Итак, они начали оскорблять меня, затем угрожать. Я вскинула руку и пообещала им магии в рожи. Но у меня, как всегда, ничего не вышло, пока… Пока не прозвучали оскорбления в адрес Мусаки и Малыша.

Закрыв глаза, я попыталась вспомнить, что чувствовала в тот момент. Злость была, это точно. Что ещё? Тревога за себя, за то, что меня могут разоблачить. Но эту эмоцию я перманентно испытывала все три недели в академии, а магия не просыпалась. Что ещё? В какой-то момент появился страх, что парни меня ударят. Но это было уже после…

И тут я вспомнила! За секунду до появления огонька у меня вспыхнуло острое желание защитить своих друзей, не позволить этим придуркам их оскорблять. Неужели это и породило магию?

Из задумчивости меня вывел прозвучавший рядом вопрос.

— Катарина, почему ты здесь сидишь?

Я распахнула глаза и, запрокинув голову, уставилась в лицо внимательно рассматривающего меня Себастьяна.

— Как ты меня нашёл?

Он пожал широкими плечами.

— Просто знал, что ты пошла сюда.

— Откуда? Ты же не видел, куда я пошла.

Он ничего не ответил, но спросил:

— С тобой всё в порядке? Ты не пострадала из-за Делонго и второго придурка?

Я покачала головой:

— Нет, меня не тронули, можешь не беспокоиться. Но ты зря за меня вступился и… В общем, лучше держись от меня подальше и больше не заступайся – я сама могу за себя постоять.

Послышался вздох, и Себастьян с досадой спросил:

— Катарина, я тебя чем-то обидел? Почему ты всё время бегаешь от меня? И почему я не должен за тебя заступаться?

— Я не бегаю! Вовсе нет! Просто… Корнелиус ведь расскажет о сегодняшнем случае Мадлене.

Тёмная бровь Себастьяна удивлённо приподнялась.

— И что?

— Ну-у… Она же твоя невеста, устроит тебе сцену ревности, – пробормотала я, отворачиваясь. – Или мне решит волосы выдернуть. Я бы обошлась без разборок с невестой принца, у меня и так проблем хватает.

После долгой-долгой паузы Себастьян снова длинно вдохнул-выдохнул и вдруг велел:

— Подвинься, Верфёльд. Поговорим.