Книга Пышка в Академии боевых драконов, страница 41 – Дарина Ромм

Ректор перевёл взгляд на кота, потом снова на меня.

— А настроение как? Не скучаешь? Домой не тянет?

На последний вопрос я едва не выпалила: «Тянет! Очень тянет, верните меня туда, где взяли!». Но вовремя вспомнила, что в попаданстве признаваться смерти подобно. Да и подозрительно мне сделалось — с чего бы такой интерес ко мне появился?

Я, конечно, как бы дочка герцога, но не настолько великая персона, чтобы ректор академии лично интересовался моим настроением. Или у них так принято — каждого первокурсника на ковёр вызывать и расспрашивать, как дела?

— Настроение... — я задумалась, подбирая слова, — ...боевое. В смысле, я в порядке.

Ректор усмехнулся. Краешком губ, но всё же меня это немного ободрило.

— А спутник твой, — он снова посмотрел на кота, и спросил: — Откуда он у тебя, Верфёльд?

Я напряглась.

— Это... Мусака, — ответила осторожно.

— Это я понял уже… — ректор подался вперёд и буквально впился взглядом в мое лицо. — Красивое имя, очень ему подходит. Вопрос в другом: откуда у тебя появилась такая редкая сущность, Катарина?

В ответ я едва не засмеялась: дворовый кот — это редкая сущность?! Но сумела подавить неуместное веселье — похоже, ректор тоже считает Мусаку каким-то там сютриком.

— Он... просто пришёл ко мне, — ответила я, стараясь говорить обтекаемо и таинственно. — Сам, через дыру между мирами.

На мои слова де Аррива нахмурился. Некоторое время помолчал, сверля нас с котом взглядом, от которого у меня под ложечкой засосало. Мусака прижался к моим ногам ещё сильнее и, кажется, перестал дышать.

— Через дыру между мирами, — повторил ректор тяжелым голосом. — Интересно. Очень интересно.И давно он у тебя?

— Почти пять лет, — честно ответила я.

Во взгляде ректора появилась недоверчивость и холодок. Ой, что-то много эмоций у него в глазах относительно моей персоны, не нравится мне это! Вот сейчас он спросит что-то неудобное, на что у меня нет ответа, и всё — привет допросная и папаша-инквизитор. Затем приговор и виселица. Или эшафот...

Но ректор вдруг сменил тему.

— Ладно, Верфёльд. Если нет ко мне вопросов или просьб можешь быть свободна.

Я обрадованно выдохнула:

— Есть просьба, господин ректор! Мне сказали, я должна выбрать животное для полетов. Так вот, я не хочу летать!

Ректор посмотрел на меня как на умалишённую, но в глубине его глаз вдруг мелькнула хищная настороженность. Как у льва при взгляде на буйвола – вроде еда, но слишком опасная, чтобы бросаться сходу.

Откинувшись в кресле, он некоторое время рассматривал меня, потом со значением произнес:

— Верфёльд, ты на боевом факультете. Примерно половина тренировочных занятий проходит в воздухе. Как ты себе это представляешь? Твои одногруппники в небе приемы отрабатывают, а ты сидишь на земле и камушки в мишень кидаешь?

— А что, нельзя? — жалобно спросила я.

— Нельзя, — отрезал ректор. — Поэтому слушай меня внимательно. Если еще не выбрала животное, то сейчас вместо лётной практики отправляешься в бастиарий и ищешь себе зверя. Грифона или виверну — решай сама. К завтрашнему утру приказ о назначении полётного животного с твоим подписанным согласием должен лежать на моем столе. Если нет — будешь отчислена.

У меня отвисла челюсть. Сложив руки на груди в умоляющем жесте, я застонала:

— Но, господин ректор... Я не готова! Пожалуйста, не надо меня сажать на этих летающих тварей. Мне страшно! Я отказываюсь так рисковать - высоты боюсь до ужаса!