Книга Пышка в Академии боевых драконов, страница 102 – Дарина Ромм

— Странно ты себя ведёшь, – пробормотала я и вышла из загона.

Дядюшку Тима я искала недолго. Смотритель лежал между двумя пустыми клетками, прямо на земле. Глаза у него были закрыты, лицо спокойное – казалось, мужчина просто спит. Но почему в таком месте?!

Подбежав, я опустилась рядом с ним на колени и осторожно потрясла за плечо.– Э-эй, дядюшка Тим. Вы в порядке?! Проснитесь!

Не дождавшись ответа, приложила ухо к груди под старенькой льняной рубахой. Облегченно выдохнула – сердце билось ровно и ритмично. Живой!

Не зная, что еще сделать, снова потрясла его, позвала по имени. Потом сообразила осмотреть, но ни ран, ни крови, ни следов от удара не нашла. Он просто лежал, как будто уснул прямо на ходу, только очень крепко. Крепко? Может, пьяный?!

Я опять принялась теребить его и звать по имени, заодно принюхиваясь на предмет перегара. Запаха не было, но дядюшка ни на что не реагировал. И вдруг, когда я уже собралась бежать за помощью, из кармана его штанов выкатился серебристый кружочек размером с пятирублевую монету.

Почему мне пришло такое сравнение, я поняла, когда взяла кружок в руки – это и была монета. Знакомая до боли земная пятирублевая монета с двуглавым орлом на лицевой стороне и цифрой «5» на реверсе…Абсолютно ничего не понимая, я глазела на вещь из моего мира, когда со стороны входов в загоны раздались громкие тревожные голоса. Затем звуки приближающихся шагов, и в дверях показался Себастьян.

Следом ввалились ректор де Аррива и декан Алоиди. За ними неспешно вошел… Орисий Верфёльд. И если декан и ректор выглядели встревоженными, то от «папаши» шла такая волна злости, что мне стало не по себе.

Стараясь не привлекать внимания, я сунула монету в карман и выдохнула:– Хорошо, что вы пришли! Тут… проблема.

Себастьян в два шага оказался около меня. Поднял с земли, оттащил от тела смотрителя и начал ощупывать мои руки, плечи, бока.

— Ты цела? – спросил прерывающимся голосом. – Магия тебе не навредила?

— Какая магия?! Со мной все в порядке, – выдавила я, смущаясь, и попыталась отпихнуть его, но он не дал. Продолжал ощупывать, и мне показалось, что руки у него трясутся. Или мне, действительно, показалось?

— Что случилось? – резко спросил Алоиди, разглядывая дядюшку Тима. – Артефакты почувствовали сильный всплеск агрессивной магии со стороны загонов. Что с ним?

— Не знаю, – ответила я, чувствуя, что голос дрожит. – Я пришла к Малышу, а смотритель уже лежал…

Ректор и декан склонились над дядюшкой Тимом, начали водить над ним руками, похоже, проверяли ауру. Я видела, как их лица становились всё более напряжёнными. Они тихо переговаривались, но о чем – не слышала: пыталась отбиться от рук Себастьяна.

Инквизитор все это время стоял в сторонке и давил взглядом то нас с де Вейром, то декана с ректором, колдующими над телом смотрителя.

— Магическое воздействие, – наконец сказал де Аррива, выпрямляясь. – Очень сильное и похожее на стерилизацию сознания. Скоро Тим придёт в себя, но я уверен, что с памятью у него будут проблемы.

— Стерилизация? – вскинулся Инквизитор. – Ну-ка, отойдите…

Декан с ректором чуть отодвинулись, но совсем немного. Орисий недовольно покосился на них, правда, ничего не сказал. Достал из кармана какой-то кругляш на цепочке и начал водить им над телом смотрителя. И чем дольше водил, тем больше злобы появлялось у него в глазах.