Книга Служебные обязанности, страница 83 – Салма Кальк

Моё соло, потом снова шассе-круазе, небольшая передышка. Только дух перевести, да и только. Финальное шассе-круазе… поклон.

— И отчего же вы не верите моим словам? — интересуюсь недобро.

— Оттого, что ни разу ещё не видел ни одну девицу, которая бы ставила дело превыше любовной истории и замужества.

— Раскройте глаза пошире и посмотрите прямо перед собой. От любовных историй одни лишь сложности, а дело приносит прибыль, — пожимаю плечами. — И я хочу решить вопрос своего статуса так, чтобы не мешал заниматься делами.

— Что ж, я понял вас… кажется, буду иметь это в виду, — кланяется он. — Идёмте, вас там уже дожидаются, если я не ошибаюсь.

Возле бабушки переминается с ноги на ногу Люсьен Баретт, который у меня записан на следующую польку. Что же, я как могу церемонно изображаю прощальный поклон для господина Лаффера, потом соображаю, что могла и не выделываться — нам с ним ещё финальный вальс танцевать.

А пока — полька с господином Бареттом.

Но с помянутым господином Бареттом танцевать довольно скучно, как я неожиданно замечаю.

Он не особенно умеет импровизировать и что-то выдумывать, как кузен Флоримон. Его не о чем подкусывать, как господина Лаффера. И никакой загадки вроде тех, что подкидывает господин Барусс-старший, в нём тоже нет — он пытается меня завлечь, и совершенно этого не скрывает. Поэтому мы просто движемся по залу… и даже ни о чём его спрашивать не хочется.

К счастью, это второй наш танец сегодня, и больше не будет. И хорошо. Нужно минимизировать его присутствие в моей бальной книжке на следующих балах.

Но когда музыка завершается и мы кланяемся друг другу, он спрашивает:

— Скажите, госпожа Дюмон, свободен ли у вас следующий танец?

Я для порядка смотрю в карне — вальс, занято. Этьен Соми, владелец лучшей тканевой лавки в Массилии.

— Нет, господин Баретт, не свободен.

— А есть ли свободный? — продолжает он выспрашивать.

— Это возможно, но для чего вы спрашиваете? — всё же понятно, он уже своё вытанцевал, что ещё-то?

— У меня есть предложение, — быстро говорит он. — Помните, вы задолжали мне фант? Если вы согласитесь подарить мне ещё один танец сегодня, я буду считать, что мы в расчёте!

В расчёте, как же. Кто-то плохо умеет считать.

— Господин Баретт, — говорю строго, — я вам задолжала публично исполненный дурацкий стишок. Если желаете — прочту, я тут вспомнила кое-что. Могу даже собрать зрителей. И тогда мы будем в расчёте. А лишний танец — чрезмерно, как по мне. Право же, я не представляю, что должно со мной случиться, чтобы я добровольно нанесла такой урон своей репутации.

Половина зала непременно решит, что мы уже помолвлены. Зачем мне это? Только если подразнить какого-нибудь другого кавалера, но нет же такого, некого дразнить. Да и лучше такое проделывать с кем-нибудь вроде кузена, но не с этим самовлюблённым молодым человеком.

— Отчего же сразу репутация, милая госпожа Дюмон! Просто общение молодых людей, — Баретт смотрел хитро.

— Приходите через два танца, получите свой фант, — киваю я ему, тем более, что объявляют следующую кадриль, а она у меня обещана.

Что вы думаете? Пришёл. Я стояла возле кресел, в которых расположились бабушка и господин барон, и со мной стояла Маринетт Карно, и передавала мне сплетни, которые успела наловить в бальной зале.