Книга Служебные обязанности, страница 46 – Салма Кальк

— Честно говоря, меня уже вчера спросили — отчего это ты так смело одета, но я только усмехалась. Если все будут знать, что ты ищешь мужа, то и ладно, я не вижу в этом ничего плохого. Хоть и обсудят со всех сторон. Конечно, если вдруг тобой увлечётся кто-нибудь несвободный, может оказаться нехорошо.

— Нужно знать, кто свободен, а кто нет, — отвечаю. — Несвободные меня не интересуют.

— Вот и правильно, свободные тоже есть.

— Скажи, ведь господин барон Наргонн знает господина Лаффера, и что он говорит? Господин Лаффер свободен? — нужно начать выяснять с тех, кого я хоть как-то знаю.

— Свободен, да, но… — бабушка смотрит на меня как-то странновато. — Я думаю, он не останется в Массилии надолго.

— Он говорил, у него есть какие-то дела.

— Я думаю, он сделает их и отправится восвояси, — сказала бабушка таким тоном, что невозможно было усомниться в смысле и значении её слов.

Не лезь, значит, туда, он тебе не подходит. Конечно, любопытно, почему не подходит, но — хорошо, я услышала. Не нужно тратить время на этого человека. Но танцевать-то можно, правда ведь?

Из других вчерашних знакомцев мне хотелось поговорить с кузеном Флоримоном — потому что он знает всю Массилию. Если вдруг мы встретим его сегодня в гостях, то нужно договориться о встрече где-нибудь, где нас не будут подслушивать.

Бабушка велит мне поплотнее закутаться в накидку — на улице пока ещё не лето, хоть уже и цветут магнолии, акации и какие-то другие деревья, красивые и пахучие. Я не спорю и застёгиваю все крючки.

Уже в экипаже она рассказывает, что у госпожи Соми, к которой мы направляемся, четверо детей, два сына и две дочери. Старший сын зимой женился, старшая дочь помолвлена, а младшие — ещё нет. Её супруг скончался два года назад, и теперь делом заправляет старший сын — у них лавка шёлковых тканей в самом центре города, и вся семья по мере сил помогает в этой лавке.

— О, тут же реагирую я, — какой шёлк они продают?

В моём предприятии есть несколько мастерских по изготовлению шёлковых тканей в Льене, туда я ещё не доехала. Они невелики, и ткань покупают как раз владельцы двух крупных столичных магазинов, а уже оттуда её разбирают портные и все те, кому нужны новые платья.

— Привозной, — поясняет бабушка. — Бенгалия, Поднебесная, Феррайя, ещё откуда-то там. Спросишь Этьена, это старший, он расскажет. Думаю, с удовольствием, он весьма заинтересован в своём деле и в доходе с него.

Я очень люблю разговаривать с людьми, которые заинтересованы в своём деле и доходе с него. Но господину Этьену сложнее, чем мне — у него на руках матушка, брат и две сестры, и всех надобно обеспечить. И родные, не сводные, на голову по папенькиному хотению свалившиеся. Тут никуда не деться, нужно помогать.

Мы как раз добираемся, и наш кучер помогает выйти наружу сначала бабушке, а потом и мне. Что ж, дом не очень велик, но симпатичен, и в хорошем состоянии — значит, господин Соми не забывает за ним смотреть.

Нас встречают и проводят в гостиную, и здешний управляющий объявляет о нашем приходе, и все поворачиваются и смотрят на нас.

— Дорогая госпожа Пелисье, как же я рада, что вы заглянули к нам вместе с вашей очаровательной внучкой!

Хозяйка дома подходит приветствовать нас, и я прямо всей кожей ощущаю её взгляд — так внимательно она осматривает моё платье, кружево, которым оно отделано, и декольте, и алую ленту на шее, привлекающую внимание. Легко понимаю, что увиденное ей не понравилось. Так, а во что одеваются дамы в этом доме?