Книга Магнолия в объятиях тумана, страница 202 – Алёна Морская

Бал смутился. Он бросил быстрый взгляд в сторону изящной светловолосой фигурки, которая сидела, поджав под себя ноги и сложив перед собой руки в молитвенном жесте (такой была одна из поз для медитаций, полюбившаяся аристократам).

— Да я ж не учёный.

— Морус же рассказывал, что мы и на втором курсе будем проходить инквизиционный процесс весь год. Тогда и поднатореешь.

Ли-Льен тоже ненадолго задержала взгляд на леди Маннай.

— Что, так заметно? – пробормотал Баламут.

— Вообще или ей? – усмехнулась девушка.

Юноша поджал губы и жестом, явно подсмотренным у Бальдра, взлохматил волосы.

— Да это я так. Неважно это. Где я, и где она, – вздохнул сын корчмаря из Рши.

Помолчав, он решил сменить тему:

— Кстати, ты мне кое-что задолжала.

— Я, и кому-то задолжала? – рассмеялась госпожа магистр. – Дай угадаю, речь о вчерашней подмене?

Баламут кивнул. Тогда Ли-Льен села поудобнее и, поозиравшись для виду, открыла пошире глаза. С выражением лица человека, раскрывающего огромный секрет, она наклонилась к сокоманднику и, будто всерьёз опасаясь, что сфера тишины может пропустить звук, прошептала:

— Наш Абелард не так давно в запале ссоры вызвал на магическую дуэль самогó Лехри. И – можешь себе представить? – испугался явиться на неё! Вот теперь скрывается ото всех, кто способен его узнать.

— Самогó Лехри? – доверчиво переспросил Бал.

— Да! – продолжила врать, и глазом не моргнув, девушка. – Только – никому! И, если где князя и его магистров завидишь – дай знать, чтобы наш незадачливый дуэлянт успел скрыться.

Сбежать от дуэли, на которую сам же противника и вызвал, в Лесавье считалось не только позорным, но и облагалось неприятными для такого человека последствиями: противник при встрече мог прилюдно потребовать компенсацию, которую по закону вызвавший на дуэль обязан тут же заплатить. Десятая часть всего состояния являлась весомым аргументом, чтобы вовсе не вызывать на дуэль кого бы то ни было в порыве гнева.

— Надо же, по нему и не скажешь, – покачал головой Баламут, смотря на княжича чуть осуждающе.

Тот словно почувствовал взгляд, вскинул голову и недоумённо посмотрел в ответ.

— И не говори, – поддакнула веселящаяся Ли-Льен.

— Красная ведьма, она же Озёрная ведьма. Первое упоминание – около семидесяти лет назад. Вероятно, на тот момент уже входила в круг Тринадцати сильнейших. М-м… известна тем, что жарким летом потравила десятки озёр в графстве Элам, когда, по данным э-э… разведки, навещала Болотную ведьму. То есть наносила визит Болотной ведьме… М-м… тогда дрис… ой, простите, обос… ах, слегло с кишечным расстройством более полусотни гостивших в Эугалгале благородных господ, а также их слуг и коней. Ещё после этого пара сотен коров перестали давать молоко. И козы. Тоже перестали. М-м… так как никто не погиб, Красная ведьма считается одной из самых безобидных из Тринадцати, – неуверенно и с запинками произнесла Пага.

— Это всё, что вы запомнили о ней? – возмутился Норакс, гневно сверкая жёлтыми глазами на плохо подготовившую домашнее задание девушку. – Как обосрались полсотни гостей и продристались три сотни слуг? Может, хоть вывод какой из этого сделаете?

— Вывод? – переспросила сероглазая девушка ещё более неуверенно. – Эм… ведьмы – зло, которое надо во что бы то ни стало искоренить.