Книга Магнолия в объятиях тумана, страница 108 – Алёна Морская

— Эх, нам бы поспать, – протянул подошедший Элай, сытый и разомлевший. – Уж третью ночь без сна я без спецзелий не выдержу.

— Разобьём лагерь в лесу, – ответил Морус непреклонно.

Лехейский инквизитор только вздохнул. Он достал из-за пазухи флягу, отпил, эхнул и протянул её преподавателю физподготовки. Тот, кивком поблагодарив, хлебнул и чуть не закашлялся.

— Это?.. – удивлённо спросил он у Элая, который в ответ беззлобно хохотнул.

— Фруктовый крупник, как сказала сударыня Эгле. Слабый алкоголь, с мёдом и специями. Так, разгорячиться немного.

Морус вздохнул. Алкоголя ещё не хватало. Мужчина вернул флягу и направился вдоль столов, думая, почему так хочется поскорее убраться отсюда. Ли-Льен с Абелардом двинулись следом.

— Мы не договорили, – обратился инквизитор к девушке, резко разворачиваясь у третьего, дальнего стола. – Что ещё тебе кажется странным?

— Еды так много, а дети не едят, – сразу ответила она. – Женщины и мужчины нет-нет, да подходят к столам, а дети даже кусочничать не пытаются.

— Послушные дети? – С сомнением предположил Морус, играющий в этом диалоге роль скептика.

— Да ну? – Студентка неожиданно развернулась и ухватила за плечо какого-то резвящегося вблизи мальчонку. Абелард узнал в нём давнишнего ребёнка, которому она вручила леденец. – Эй, малыш. Как тебе петушок? Не слишком мятный?

— Не, тётя-инквизитор, в самый раз! Мы с малятками мигом съели, – ответил мальчик и побежал к остальным.

Девушка дёрнула уголками губ.

— Но леденец был со вкусом малины. Зачем бы ему врать, если, конечно, он его ел?

На это Морус не нашёл что возразить. Внезапно он понял ещё кое-что.

— Кстати, разве здесь не слишком темно? – спросил инквизитор, ни к кому конкретно не обращаясь. – То есть нам-то всё хорошо видно. А местным?

Словно вторя ему, с другой стороны улицы раздался крик:

— Эге-гей, пора костры жечь да фонари пускать!

Женщины, радостно смеясь, побежали поджигать бумажные фонарики, а мужчины принялись строить большой костёр.

— Это у нас традиция такая, – пояснил подошедший к куратору староста. Горящие синим пламенем фонарики стремительно поднимались в тёмное небо. – Чтоб дорогой гость подольше задержался.

— Любопытные традиции, – ответил ему сидящий за столом Довьят, который, как и все, был сыт, доволен и хотел спать. – А почему они синие? И как фонарики связаны с удержанием гостей? Да и я, честно признаться, хоть и местный, а впервые слышу о… Ох, что за вонь?

— А, это от костра, – ответил староста, оглаживая бороду. – А что, плохо пахнет?

Огонь большого чадящего костра взвился вверх быстро, отчего от всех людей растянулись длинные тени. Тени…

Волосы Ли-Льен зашевелились на затылке. Стремительно бледнеющий Морус лишь подтверждал её мысли.

«Какая… грандиозная ловушка!» – ошарашенно подумала девушка.

— Да не то, чтобы… – пробормотал Довьят, силясь сфокусировать взгляд. – Просто на виски так давит…

— Код семь-семь-три!!! – заорал во всю мощь Морус, но было уже поздно.

Ли-Льен спешно считала человеческие тени, которые, казалось, жили своей жизнью и с задержкой повторяли движения за хозяевами. Она с изумлением понимала: пока что все местные обитатели, которые находились на этой улице, уже давно не являлись людьми, но при этом и обычной нежитью также не были!