Книга Наследие роз, страница 332 – Таисия Роуз

— Не могу.

Злость на Виктора заметно стихла. Я начала его понимать, хоть и все еще не могла простить. Он боялся за дочь, как я за остальных, поэтому позволил Полю ненадолго заручиться его поддержкой. Дедушка был для него, полагаю, как Александр – для меня. Нечто пугающее и до ужаса ненавистное. Однако родное. И он пока не нашел в себе сил возненавидеть окончательно. Тех, которые нашла в себе я. Поэтому теперь, поняв отцовскую «заботу» больным разумом, боялась, что не сумею остановиться. Ведь жажда… О, теперь она перекрывала даже всепоглощающее желание убить Александра.

— Тереса, выпей! – приказным тоном, которого я так всегда боялась, произнес он, поднося запястье к моим губам.

И я не сдержалась. Подобно изголодавшемуся волку, обгладывающего кости невинного зайчишки, вонзилась клыками в теплую плоть. Привкус металла не отторгал. Раньше даже кровь Жизель казалась мне отвратительной в какой-то мере. Но сейчас понимала, что нет ничего приятнее, нет ничего вкуснее и прекраснее, чем то, что медленно растекались по глотке, переливаясь в пищевод. Я жадно высасывала ее, вылизывая языком остатки. Ровно до тех пор, пока Виктор сквозь стиснутые зубы не произнес заговор вновь, лишая меня всякой воли. Голод заметно укротился, хоть и не покинул меня до конца. Но внутри я крайне обрадовалась тому, что отец остановил меня, ведь в голову уже начинали заползать темные мысли. Его мысли. О том, как бы хотелось сожрать без остатка, ведь именно его энергия делала из меня монстра, желающего крови. Именно его… Того, кого мне немедленно требовалось убить.

Глаза Александра, на которые я устремила все внимание после того, как он обезглавил последнего светлого, привлекли как магнит. Он шел сквозь хаос, словно призрак, останавливаясь перед одним из восставших темных. Точнее, темной. Должно быть, она выпила больше всех: ее кожа имела землянистый оттенок, но черты лица начинали проступать сквозь многовековое истощение, будто тень былой красоты. Черные, как смоль, густые волосы, разметались по земле, доходя до самых щиколоток. А глаза – два бездонных красных омута, обрамленные темными кругами, но оставались какой-то притягательной, потусторонней глубины.

— Мелисса?

Я старательно напрягала слух, чтобы услышать его неуверенный, крайне несвойственный возглас. Она явно узнала его тоже. Потянулась к нему тонкими пальцами в попытке обнять. Это было… Крайне по-человечески. Но Александр отпрянул. Его лицо вновь покрыла маска холода.

— Где брат? Я не чувствую его энергию.

Мелисса опустила руки. Ее взгляд затуманился:

— Владислав? Он умер сразу же, Ксандр… – едва ли слышно зашептала она, и ее голос был похож на шелест сухих листьев. – Когда мы все перенеслись за завесу, чары Тианы постепенно начали разрушать его. Он медленно рассыпался у всех на глазах, будто тлеющий пергамент. – Она сделала краткую паузу, собирая последние крохи воспоминаний. – Перед этим он успел сказать, что Ксандр обязательно всех спасет. И мы ждали тебя. Ждали, Ксандр, до тех пор, пока не впали в бесконечный сон.

Слова Мелиссы стали для него выстрелом. Он рухнул на землю. Просто опустился на колени прямо посреди этого кошмара; среди мертвых и оживших; среди пыли и крови. Он опустился, как я некогда раньше, ощутив с лихвой, что это такое – быть Обреченной. Из его груди вырвался звук, не похожий ни на что, что я слышала от него раньше. Истеричный хохот, переходящий в крик животного, что захлебывалось от собственной боли. Александр закрыл лицо руками. Его плечи затряслись.