Онлайн книга «Наследие роз»
|
Боль являлась такой внезапной и поглощающей, что на мгновение мир вокруг схлопнулся в одну черную точку. Но вместо желанной смерти я почувствовала иное… Нечто живое, теплое, обжигающее до самых глубин души. Энергия… Его энергия. Светлая, будто яркая звезда. Клинок стал отдавать синевой сильнее, будто расцвел, подобно северному сиянию. Наша связь… Всему виной она. Не стоило просить его тогда забрать мою энергию; не стоило отдавать ее, когда он ослаб. В конце концов, нам нельзя было стать зависимыми друг от друга. От гребаного энергообмена, что позволял сделаться более живой, а ему – ощутить мое счастье. Я видела, что он не хотел этого. Но энергия стала непослушной, чересчур привыкла к той, что так долго ее отдавала. Она сама тянулась ко мне. Сама желала защитить, спасти. Однако недолгое облегчение быстро перешло в агонию. Пять энергий, будто стихий, метались внутри, разрывая меня на части. Каждая клеточка тела кричала, молила остановиться. Я чувствовала, как наливаются сосуды, как они раздуваются, грозясь лопнуть в любой момент. Четыре энергии явились для меня адом… Но пять… Они и делали меня той самой мученицей, сто первой жертвой из пророчества. Обреченной. Я до последнего глядела на него, крича от жуткой боли. Кристиан корчился. Беззвучно, но яростно. Противиться у него больше сил не было. Его прекрасное, так полюбившееся мне лицо белело с каждой секундой. Из глаз и носа текли мелкие ручейки крови. Он истощался, отдавая мне все без остатка. Его взгляд, уже мутный и полусознательный, зацепился за мои глаза. Он пытался что-то сказать… Губы так и шевелились, не издавая ни звука. Наконец, еле слышно, как шелест осенней листвы, до меня донеслись последние слова. — Твои глаза… Изумрудные… Гораздо красивее, чем эти. Лиловые. Лиловые? В этот момент я поняла, что и моя радужка поменяла цвет. Будто навеки отделила мою прошлую человеческую жизнь от этой, полной кошмара. После этого он рухнул, вытащив и клинок из моего сердца. Совершенно беззвучно. Совсем обмякший. Он закрыл глаза, отчего казалось, что просто заснул. Потерял сознание от того, что устал. Но он был мертв. Мой Кристиан мертв. Мир опустел, хоть и боль, разрывающая меня, никуда не делась. Она стала только сильнее, отчаяннее. Меня била крупная дрожь, такая, что я едва могла стоять. Казалось, вот-вот я разорвусь, заполонив поле всей той энергией, что бурлила во мне. Это было невыносимо. — Останься несущей свет, Тереса. Александр, до этого не смеющий нас прерывать, шагнул ближе. Его красные глаза постепенно начинали меняться; вместе с восходящим солнцем по склере медленно расползалась чернь, лениво борющаяся с кровавым огнем в радужке. Он снял медный перстень с синим камнем с пальца, передавая его мне. Наверное, как когда-то Лиззи… — В этом клинке заключены крохотные частицы тех камней, что когда-то покрывали мой меч. Поль заколдовывал его несколько десятков лет, чтобы ослабшая каменная крошка была способна не вытягивать энергию, а отбирать. Возьми клинок и разрушь перстень. Стань той, кем являешься. Его голос, словно ледяной молот, ударил по моему сознанию, прорываясь сквозь пелену боли и отчаяния. Излюбленная Александром фраза «Останься свет несущей, а не Обреченной» звучала как смертный приговор. |