Книга Наследие роз, страница 221 – Таисия Роуз

— Ты давно понял?

— Да. В первые дни.

Отчего-то стало грустно. Неприятный горький вкус образовался во рту. Порой казалось, что я превратилась в монстра, не ведающего ничего, кроме своих печалей. Я пустила на самотек состояние друзей. И, видимо, даже Кристиана. Он находился рядом столько, сколько позволялось. Стер ту грань, в которой нам было друг с другом неловко. Я не представляла, как засыпать, не ощущая его рук, сжимающих талию. Привыкший все контролировать, Кристиан следил за моим сном, приемами пищи… возможно, количеством вдыхаемого воздуха. От его глаз не скрывалось ничего. Мои же ослепли. Возможно, проблема крылась в том, что я изначально приняла позицию жертвы. Решила, что являюсь пленницей судьбы. После смерти матери все усугубилось. Хоть и понимала, что это не так вовсе, продолжала тешиться тем, будто мир вокруг замкнулся. Будто никто не смел чувствовать боль. Никто не смел меня понять.

— Мне страшно, Кристиан, – хватило смелости признаться. – От того, каким эгоистичным овощем я стала. И от того, что умру такой же.

— Ты потерялась, вот и все. Мы все сейчас потеряны… – произнес, прикасаясь губами к виску. – И если овощ, то самая сочная помидорка. – Кристиан едва заметно улыбнулся.

Я последовала его примеру, кратко хихикая. От него редко можно было услышать что-то несерьезное и глупое. Наверное, следовало ценить такие моменты. Особенно когда мы лежали в теплой роскошной комнате и тихонько переговаривались в полной темноте. Той, каковой для меня не являлась из-за хвойного запаха шампуня и спокойного баритона.

— Ты тогда брокколи, – подыграла я, позволяя ненадолго расслабиться.

— Пф-ф… Почему именно она? – Кристиан заметно повеселел.

— Не знаю. Люблю брокколи. А еще они будто кучерявые. И у них умный вид. Разве нет? – с полной уверенностью в обоснованности ответила я.

— А есть овощи с глупым видом?

— …Да, наверное. Например, фасоль. По ее стручкам сразу видно, что ничего она не знает.

Мы оба рассмеялись. Больше всего, что в улыбке Кристиана, что Рафала, завораживали явно выделяющиеся ямочки. У старшего они были еще более заметными. Так и манило ткнуть щеку пальцем, что я и свершила. Негатив никуда не подевался. Просто разум был уже заторможенный и сонный. Еще с тренировок с Изидором я заметила отличную пользу усталости – терзающие мысли смешивались в неясный комок.

— Когда мистер Драгомир придет, я не буду пытаться тебя удержать, – после того как успокоился, напряженно произнес Кристиан.

— Почему? Из-за бессмысленности?

— Не совсем так. В день, когда умерла Иренка, ты сказала, что темные заслуживают жизни. Я был не согласен, ведь с детства меня учили, что они – существа, не достойные ничего, кроме страданий. Но ведь это полностью граничило с тем, чем я жил все годы. Я восхищался Александром Драгомиром, который больше темный, чем светлый… Мы радостно ожидали день Высшего Судейства, провожая несущих свет. И теперь, когда я доверился дяде. Поверил в то, что все было ложью. Меня одолевают сомнения, Тереса. – Кристиан отпрянул, продолжая удерживать мои плечи. – Что, если ты права? Что, если темные не созданы для разрухи? Ведь будь мистер Драгомир действительно злом во плоти, он давно мог развязать войну между светлыми, перебить нас… Оставив несколько девушек для свершения плана. Я абсолютно уверен, что у него бы хватило смекалки выйти сухим из воды. Но он бездействовал. Даже не пытался нас переубедить, позволяя нести свои суждения.