Книга Развод. Ты спал с нашим психологом, страница 71 – Кира Роуз

— Знал, — отвечает Павел. Я смотрю на него, он не отводит глаз. — Она мне прислала. Я выбрал то, что… Мне казалось, Кирилл должен остаться дома. Он начал к тебе ходить, я боялся, что передумает.

Я отодвигаюсь от стола. Муж спрашивает, ухожу ли. Отвечаю, что нет, просто не хочу сидеть ближе. Если сейчас попробует взять меня за руку, я не выдержу.

— Он спрашивал, хотела ли я жить без него, — говорю. — Ты слышал, как твой сын это спрашивает? Ему не квартира тогда нужна была, Паша. Он думал, что мать его бросит. Ты понимал это, когда давал слушать?

— Я понимаю, что сделал плохо.

— А когда заставил молчать? — спрашиваю. — Он узнал об измене, ты попросил не говорить мне. Кирилл потом боялся ко мне подойти.

— Я просил дать время, чтобы поговорить нормально, — начинает Павел, но я перебиваю:

— Кому дать? Тебе? Пока ты готовишься, сын должен врать мне каждый день?

— Я боялся, что ты узнаешь, — выговаривает он. — Раньше, чем я успею… Да, видел, что ему плохо. Видел, как он избегает тебя.

Я сижу, не могу вдохнуть до конца. Отец видел, как ему плохо. И всё равно отправлял его домой ко мне с этой тайной. Хочется выйти, больше не слышать мужа, но я остаюсь. Пусть хотя бы договорит, что сделал.

— Ты был взрослым, Паша. Мог сам сказать. Ты вместо себя поставил туда сына.

Павел кивает. Я жду ещё одного оправдания, но он не спорит. Говорит, что с Викторией больше не живёт, деньги требует отдельно. Потом замолкает, собирается с духом, и я уже понимаю, к чему ведёт.

— Давай попробуем, — просит наконец. — Не сразу. Я знаю, что ты не поверишь сейчас. Но я могу… Даша, я хочу домой. К вам. Я люблю тебя.

Даю ему договорить. Он вспоминает наши привычки, говорит, что дети всё равно наши, что можно вернуть доверие. Мне больно смотреть, как ждёт. Только я уже не хочу ни спать возле него, ни рассказывать, чего боюсь. После этой встречи хочу позвонить Константину. А с Павлом впервые сижу и не ищу, что ещё сделать, чтобы он снова полюбил.

— Нет, Паша, — отвечаю я. — Я не вернусь. Ты слишком поздно вспомнил, что любишь меня. Я больше не хочу быть с тобой.

— Из-за него? — спрашивает Павел. Я качаю головой: даже если бы Константина не было, не вернулась бы. Муж сидит молча, потом начинает про квартиру. Прошу остановиться, на сегодня достаточно. По имуществу ответим через представителей. Оплачиваю свой чай, ухожу. Не обещаю подумать ещё, хотя вижу, как он ждёт именно этого.

В субботу приезжаю раньше детей. Перед дверью ставлю сумку, вставляю ключ и никак не решаюсь повернуть. Сейчас войду, а там всё наше: шкаф, фотографии, диван, который выбирали с Пашей. Мне так хотелось сюда. Почему же стою и боюсь? Наконец открываю, поднимаю сумку, переступаю порог.

Первый крючок пустой. Там всегда была куртка Павла, я отодвигала её, чтобы повесить свою. Мои шарфы остались на соседнем, беру один, прижимаю к лицу и вдруг начинаю плакать. Ну что такое! Домой же пришла. Хотела открыть окна, кофе поставить, а сама сажусь на банкетку, не могу перестать. Из коридора виден наш стол в гостиной. Сколько детских дней рождения за ним сидели, как ругались, выбирая диван. Ничего не хочется сейчас выносить, даже то, что покупали вдвоём.

Полина приезжает через двадцать минут, обнимает меня прямо с коробкой под мышкой. Я цепляюсь за неё, прошу не пугаться. Смеюсь, говорю, что всё хорошо. Дочь кивает, ставит коробку, достаёт салфетки. Потом зовёт открыть окна. В квартире прохладно, я натягиваю старый свитер. Мы разбираем шкаф, находим её тетради. Полина хватается за одну, читает и возмущается собственной школьной обидой на плохую оценку.