Книга Развод. Ты спал с нашим психологом, страница 65 – Кира Роуз

— У друга был, потом автобус ждали. Телефон сел, — отвечает сын, снимая куртку. Я спрашиваю, нельзя ли было написать с чужого. Он бросает рюкзак: — Мам, дай войти нормально! Я приехал уже. Чего ты орёшь?

От злости даже не могу сразу ответить. Я боялась, звонила, представляла, что с ним случилось, а он стоит и сердится на меня. Опять я мешаю!

— Я тут ради тебя… — начинаю и замолкаю.

Он поднимает подбородок, ждёт. Знает, чем я продолжу: раскладушка, еда, сколько ради него сделала. Я почти произношу и это. До чего же хочется заставить его понять, что мне было страшно, хоть сейчас пожалеть меня. Но он ведь не заставлял отдавать диван. Сам хотел приехать, а я сама обрадовалась.

— А я просил тебя ради меня?! — выпаливает Кирилл. — Я спросил, можно ли пожить. Ты сама сказала да! Теперь опять всё перечислишь?

— Не буду перечислять, — выговариваю наконец. — Только я не знала, где ты. Кирилл, я же звонила!

Он отмахивается, проходит в комнату. Я не иду следом, иначе снова закричу. Сообщаю Павлу, что сын дома, стою в прихожей, пока перестаёт трясти. Хочется позвонить подруге и пожаловаться, что он опять меня не слышит. Но я ведь тоже его не выслушала.

Ужинаем молча. Кирилл не снимает наушники, я говорю «спокойной ночи», уже укладываясь на раскладушку. Не могу уснуть, слушаю, как он ворочается на диване. Утром прошу поговорить после школы. Сын сразу предупреждает: лекцию слушать не будет. Обещаю постараться без неё.

После школы он садится напротив. Я собиралась начать спокойно, но от его настороженного лица опять делается больно. Ждёт, когда я примусь выговаривать.

— Я вчера зря начала про то, что для тебя делаю, — говорю. — Прости. Я хотела, чтобы ты понял, как мне страшно. А получилось, что ты виноват уже потому, что приехал.

— Я буду волноваться, если ты пропадаешь, — продолжаю, пока он молчит. — Не умею иначе, Кирилл. Но я должна была хотя бы дать тебе объяснить, а не сразу кричать у двери.

— Я сам иногда заранее грублю, — признаётся сын. Смотрит в стол, не на меня. — Жду, что ты начнёшь, и уже… Ну, у друга мог телефон взять. Не захотел. Думал, опять объяснять, почему не еду.

Я хочу сказать, что всё равно нужно было предупредить, но он уже кивает: знает. Спрашиваю, как тогда договориться на следующий раз.

— Я могу время написать, — отвечает он. — Только ты тогда не начинай звонить. А то я сообщил, а ты всё равно: где ты, что ты…

Хочу возразить, что далеко не каждый раз так делаю. Но ссору мы оба помним. Обещаю не звонить бесконечно, если предупредил, где он и когда вернётся. Сын кивает, ещё не улыбается. За ужином сам берётся резать помидоры, кладёт на стол чеснок. Я сразу говорю: столько не надо!

— Я сам буду есть, — ворчит Кирилл. — Мам, хоть чеснок можно без согласования?

Смеюсь, отдаю ему чеснок. Позже сын рассказывает о соревнованиях — тренер предлагает попробовать, он пока сомневается. Я уже открываю рот с советом, но Кирилл продолжает, рассуждает сам. Потом выбираем фильм. Он грозится отложить мой вариант на время, когда за мной приедут пришельцы. Возмущаюсь, всё же соглашаюсь на космос и прошу объяснять непонятное. Он садится рядом, рассказывает, чего хочет от следующих тренировок. Фильм пока так и не включаем.

В субботу Кирилл звонит бабушке. Я ухожу на кухню, чтобы не слушать. Возвращаюсь за книгой и слышу, как он сердито говорит, что не собирается снова обсуждать, почему мама трудная. Останавливаюсь у двери, затем всё-таки беру книгу и выхожу. После звонка сын сам сообщает, что рассказал ей про отцовскую просьбу молчать и про записи.