Книга Развод. Ты спал с нашим психологом, страница 50 – Кира Роуз

Я не отвечаю сразу. Хочу снова обрадоваться, но всё ещё боюсь.

— Я спрошу Полину, — соглашаюсь. — Только в её день. Я не стану уговаривать, чтобы снова всё перенесла.

Он кивает. Мы допиваем чай. Когда уходит, я сама обнимаю его на прощание. Он держит долго, не торопит.

Полине звоню вечером. Дочь сперва спрашивает настороженно: опять ужин? Рассказываю, что мы поговорили и я хочу попробовать ещё раз.

— Ты можешь выбрать другое время, — добавляю. — Как тебе удобно.

— Через несколько дней могу, — отвечает она. — Только не готовь столько, сколько в прошлый раз. Пожалуйста.

Я обещаю одно горячее. Мы договариваемся, Константин подтверждает время. Накануне спрашивает, что привезти. Прошу хлеб — за всем остальным я вечно забываю именно его.

Он приезжает за десять минут до назначенного часа. Полина уже у меня, помогает нарезать овощи. При звуке звонка мы переглядываемся, одновременно шагаем к двери. Я открываю первая.

Константин здоровается, отдаёт хлеб и сразу поворачивается к дочери.

— Наши деньги?! — Я отстраняюсь от Константина и набираю Павла. — Когда ты отдавал их любовнице, они были твоими. А теперь вдруг наши?

Павел отвечает сразу. Константин ещё стоит рядом; я отхожу к окну, чтобы не кричать ему в лицо. Только что обнимала его, целовала, хотела, чтобы остался. Теперь думаю о четырёх миллионах шестистах тысячах, которые муж утащил из семьи, пока я экономила и старалась его лишний раз не тревожить.

— Даша, не начинай, — раздражается Павел. — Я написал, чтобы ты знала. Тридцатое сентября ещё не завтра, никто у нас пока ничего не отнял.

— Тогда зачем ты пишешь «под угрозой»? — Я перечитываю сообщение, хотя уже помню его. — Она собиралась вернуть деньги. Ты же сам говорил, что всё надёжно!

— Собиралась. Только продаж нет. Мне обещали одни цифры, а присылают совсем другие. И после всего, что сейчас происходит вокруг центра, лучше не становится.

Я уже знаю, что он скажет дальше, и всё равно спрашиваю, при чём тут центр: заём ведь выдан другой компании. Павел вздыхает так, будто устал объяснять очевидное.

— Люди уходят, Даша. Партнёры. Когда на человека жалуются, с ним не хотят работать. Я тебя ни о чём не прошу, просто не мешай хотя бы.

— Не мешать?! — выкрикиваю я. Константин оборачивается с кухни, но я уже не могу говорить тише. — Ты врал мне, пока переводил ей деньги! Чего я ещё не должна делать? Молчать о том, что она показывала тебе мои записи?!

Павел пытается перебить, я не даю. Говорю про письмо, про сына, про то, как у него хватало денег на Викторию, а я считала, сколько смогу платить за съёмную квартиру. Он сердится, требует успокоиться. От этого «успокойся» меня совсем срывает: я заканчиваю звонок, иначе сейчас наговорю такого, за что самой потом будет стыдно.

Константин подходит, я прячу лицо у него на груди. Не хочу, чтобы утешал разумными словами. Он молчит, обнимает, и я вцепляюсь в его рубашку. Хорошо ведь было. Почему я опять слушала Павла, почему не оставила это чёртово сообщение до утра? Пересылаю его Ларисе только позднее, когда могу отойти от Константина и не расплакаться.

За лето муж ещё несколько раз предупреждает о возможных потерях. В документах по разделу его представитель при этом указывает всю сумму займа. Лариса запрашивает подтверждения, сроки ответов тянутся. Я перестаю отвечать Павлу сама. Мне нужно работать, видеть детей; я больше не могу каждый вечер выслушивать, что с проектом Виктории опять что-то не так. Кирилл приходит ужинать, но ночует у отца. В августе покупаем ему обувь к школе, и я впервые за долгое время провожу с сыном целый день без разговора о разводе.