Книга Сделка с миллиардером: Черный перец и ваниль, страница 25 – Мари Ли

Он долго молчал. Он повернул голову и посмотрел на меня тяжелым, нечитаемым взглядом. В этом взгляде была бездна, в которую было страшно заглядывать.

— Доверие — это непозволительная роскошь, которую я не могу себе позволить, Аня, — он впервые назвал меня по имени так... мягко. Без официального «Анна». — Последний раз, когда я позволил себе поверить человеку, открыл ему спину и отдал ключи от своей жизни... это стоило мне почти всего, что у меня было. И речь сейчас не только о деньгах и активах компании. Речь о том, что после этого внутри ничего не остается. Только выжженная земля.

В его ровном, сухом голосе на долю секунды проскользнула такая тихая, но такая застарелая, глубокая боль, что у меня перехватило дыхание. Идеальная броня миллиардера треснула, обнажив под собой живого, израненного человека. Человека, который, как и я, пережил предательство, но его раны были гораздо глубже.

Я забыла про страх, про наши правила и про то, что на мне почти нет одежды. Я движима была только одним первобытным порывом — поддержать его.

Я чуть придвинулась ближе по огромной кровати, сокращая разделяющую нас пропасть. Моя рука сама потянулась вперед, и пальцы робко, невесомо дотронулись до его напряженного плеча. Мышцы под тонкой тканью рубашки были твердыми, как гранит.

— Расскажите мне, — прошептала я.

Он вздрогнул от моего прикосновения, словно от удара током, но не отстранился. Руслан посмотрел на мою руку, лежащую на его плече, а затем перевел взгляд на мое лицо. Он усмехнулся, но эта усмешка вышла горькой, надломленной.

— Не стоит. Это старая и очень уродливая история. Мы здесь не для сеанса психотерапии, партнер. Наш контракт этого не предусматривает.

— А для чего мы здесь? — вырвалось у меня быстрее, чем я успела подумать и прикусить язык.

Я смотрела прямо в его потемневшие, пылающие серые глаза, и внезапно поняла, что воздух в спальне изменился. Он стал плотным, густым, наэлектризованным, как перед сильной грозой. Дышать стало тяжело.

Дистанция между нами, еще минуту назад казавшаяся безопасной, сократилась до нескольких жалких сантиметров. Я чувствовала исходящий от него жар. Запах его парфюма — терпкий кедр, черный перец и легкая, пьянящая нота дорогого виски — заполнил мои легкие, дурманя разум. Мое дыхание сбилось, грудь в тонком шелке часто задышала.

Руслан смотрел на мои приоткрытые губы. Его челюсти сжались. Он медленно, словно преодолевая колоссальное внутреннее сопротивление, поднял руку. Его длинные пальцы, обжигающе горячие, зарылись в мои распущенные волосы на затылке, а большой палец ласково, но властно коснулся моей скулы. По коже пробежал табун мурашек.

— Мы здесь, потому что мы заключили взаимовыгодную сделку, — хрипло, едва слышно прошептал он. Его взгляд пылал темной, неконтролируемой жаждой. — И потому что я... кажется, начинаю катастрофически забывать правила, которые сам же и установил.

Он не стал ждать моего ответа. Он просто наклонился, преодолевая последний барьер, и его губы накрыли мои.

Это не было похоже на тот жесткий, демонстративный, расчетливый поцелуй на аукционе, предназначенный для камер. В этот раз в его движениях была отчаянная, неистовая, годами сдерживаемая жажда. Он целовал меня так, словно я была единственным источником кислорода в этой темной комнате, словно он умирал от жажды и наконец-то нашел воду.