Книга Развод. Муж привел ее в наш дом, страница 70 – Анна Яровая

— Совсем такой?

— Примерно.

К родительскому дому мы подъезжаем уже затемно. Степан сигналит у калитки, и на крыльцо выходят мама с отцом.

— Чего набрали? — спрашивает папа, глядя на забитую кабину.

Я протягиваю ему снимки.

— Смотри внимательнее.

Отец щурится, поворачивает фотографии к свету.

— Это ребёнок?

— Дети, — поправляет Степан.

— Какие дети?

— Наши.

Мама первой всё понимает.

— Их двое?

Я киваю. Она хватается за сердце. Степан тут же делает шаг к ней, но мама отмахивается.

— Не мешай радоваться. Кто будет?

— Мальчик и девочка.

Мама садится прямо на ступеньку. Отец продолжает держать снимки и смотрит на них так, будто изображения сейчас оживут.

— Сразу внук и внучка, — шепчет он.

— Сразу, — подтверждаю я.

Следующие полчаса мама плачет, смеётся, снова плачет и рассматривает каждую купленную вещь. Возле крошечных носков она окончательно теряет самообладание.

— Господи, какие маленькие.

— Степан думает, что детей можно перепутать, — сообщаю я.

— Можно, — серьёзно отвечает мама. — Первое время все младенцы похожи.

Муж бросает на меня победный взгляд.

— Они разного пола!

— Всё равно шапочки разные купите, — советует она.

— Уже.

К утру о двойне знает вся Воскресенка.

Степан сообщает новость не словами. Он развешивает снимки на стене в конторе пилорамы, кладёт ещё один в нагрудный карман и показывает его каждому, кто оказывается ближе трёх метров.

Домой он возвращается гордый, как генерал после победы.

— Витька говорит, двойня по мужской линии идёт, — сообщает он за ужином.

— Витька у нас теперь врач?

— У его двоюродной сестры близнецы.

— Железное доказательство.

— Я сразу чувствовал, что их двое.

— Ты вчера спрашивал у врача, откуда взялся второй.

Степан делает вид, что не слышит. Беременность идёт удивительно легко.

Тошнота отступает. Давление больше не падает. Врач каждый раз хвалит анализы и только напоминает, что при двойне нужно больше отдыхать.

С этим у меня проблем нет. Степан превращает отдых в обязательную работу.

На веранде появляется ещё один матрас, два пледа и столик для чая. В гостиной возле дивана стоит корзина с книгами. Даже в хлеву муж ставит для меня стул, хотя доить Зорьку больше не разрешает.

— Мне полезно двигаться.

— Вот и двигайся до стула.

Живот растёт быстрее, чем я ожидаю. Уже к декабрю становится трудно застёгивать пальто. Степан покупает мне широкую тёплую куртку и отказывается признавать, что она на три размера больше.

— Зато не давит.

— В неё ещё одна беременная поместится.

— Не нужна нам ещё одна.

Дети начинают толкаться почти одновременно.

Первый толчок я чувствую на уроке. Замираю в школьном классе, прижав ладонь к животу.

— Дарья Андреевна, что случилось? — спрашивает Маша.

— Кажется, кто-то проснулся.

К концу дня просыпается и второй. Один малыш толкается справа, другой слева. Иногда живот ходит ходуном, будто внутри происходит настоящее сражение.

Степан каждый вечер прикладывает к нему ладони.

— Это сын, — уверенно говорит он, когда под пальцами появляется бугорок.

— Почему?

— Сильный.

Через секунду с другой стороны прилетает такой удар, что я вздрагиваю.

— А это дочь, — решаю я. — Сильнее.

Он наклоняется к животу.

— Не обижай брата.

В ответ дочь толкает его прямо в щёку.

— Характер твой, — заключает Степан.