Книга Мера преданности, страница 97 – Ребекка Яррос

— А травма? Я об этом ничего не знала.

Он нажал кнопку вызова лифта.

— Я получил ее не в сезон, поэтому о ней почти никто не знает.

— Ты из-за травмы уехал из Боулдера?

Черт. Оказывается, я совсем ничего о нем не знала.

Он покачал головой:

— На следующий день после финального зимнего матча мама сообщила, что у нее рак груди. Кроме нее, у меня больше никого не было, ухаживать за ней было некому, и я перевелся в Колорадо-Спрингс.

— И ты называешь самоотверженной меня?

Ему повезло, что в филиале в Спрингс ему оставили стипендию, ведь команда там была намного ниже по уровню.

Динь. Лифт открылся, и мы зашли.

— Поэтому я не стал осуждать тебя, когда ты перевелась. Знаю, каково это, когда на тебя рассчитывают близкие. — Он сплел свои пальцы с моими и поцеловал мою руку.

— А твоя мама? Она…

— О, у нее все в порядке. Она боец. Рак вошел в ремиссию, и мама переехала в Аризону, поближе к своим родителям, а я остался здесь.

— А травма? — Я будто складывала головоломку, в которой все детали были черными, и не могла понять, как их совместить.

Джош снова стиснул челюсть. Знал ли он, что я уже обнаружила эту его привычку?

— Примерно в то же время, когда мы узнали, что рак отступил, мне предложили стипендию в Колорадском колледже. На втором курсе я еще себя не показал, ведь я перевелся уже в конце сезона, но на третьем блестяще выступал на соревнованиях, и скауты из Колорадского колледжа меня заметили. А через несколько месяцев я получил травму, и…

Динь. Мы приехали на наш этаж. Прошагали по коридору и остановились между дверей наших квартир, все еще держась за руки.

— И травма заживала год?

— Год я пытался прийти в прежнюю форму, но потом понял, что это невозможно. — Он заглянул мне в глаза. — Такова жизнь. Планы меняются, а ты просто направляешь паруса в другую сторону и приспосабливаешься. Я не буду играть в «Колорадских тиграх», но это не единственное стоящее дело в мире.

— Но тебе все равно обидно.

— Да, но постепенно становится легче. Неприятно, когда мне тычут этим в лицо, но я не могу изменить прошлое и ход событий.

Он говорил о себе и вовсе не пытался читать мне нотации, но все же его слова резанули по живому, и я вдруг почувствовала себя очень уязвимой и незащищенной. Я не могла изменить события последних месяцев. Папу было уже не вернуть, Райли тоже, но я могла идти вперед.

— Ты когда-нибудь расскажешь, что с тобой случилось?

Он на миг задумался и кивнул:

— Расскажу, но не сейчас. Я еще не готов.

Я так обрадовалась, что он был со мной честен, что даже не огорчилась, когда он не стал откровенничать о травме.

— Спасибо за сегодняшний вечер.

Его рука скользнула по моей щеке. Он взял меня за подбородок, и я вздрогнула, как от удара током.

— Прости. Слишком тяжелые темы для первого свидания.

— Все было идеально. Но учти: я мечтала о свидании с тобой с восьмого класса, так что, даже если бы мы занялись чем-то ужасным и отвратительным, я бы решила, что все прошло идеально. Но не извиняйся за то, что открыл мне правду о себе.

— Есть еще одна причина, почему я обрадовался, что ты перевелась в Колорадо-Спрингс.

— И какая?

— Чистый эгоизм. Я просто хотел, чтобы ты была рядом.

— Джош…

— Послушай, Эмбер. Я хотел, чтобы ты была рядом, и до сих пор хочу, но я дам тебе кое-что, а ты уже решай, что с этим делать. Подожди здесь. — Он скрылся за дверью своей квартиры и через минуту вернулся, нервно теребя конверт из коричневой бумаги. — Я даю тебе это, потому что знаю, на что ты способна, даже если ты сама об этом еще не догадываешься.