Книга Мера преданности, страница 131 – Ребекка Яррос

Я отпрянула, пока рассудок еще был при мне.

— Не могу. Любить тебя так просто, а когда ты ко мне прикасаешься, я готова в тебе раствориться. Но я не могу стать женщиной, которая тебе нужна.

Его глаза расширились, в них блеснуло отчаяние, и он крепче вцепился в мою руку.

— Десембер, ты значишь для меня намного больше, чем карьера и камуфляжная форма. Я должен отслужить четыре года, и этого уже не изменить, но после я уволюсь. Всего четыре года, и я к тебе вернусь.

Боже, да! Беспечная девчонка во мне жаждала ухватиться за эту возможность и согласиться быть с ним. Четыре года ожидания — это ничто, особенно если речь о Джоше. Но я понимала, что ему будет мало этих четырех лет.

— Не хочу быть ответственной за то, что ты упустишь свой шанс, Джош. Ты сказал, что нацелен на военную карьеру, и я не стану тебе мешать.

Его глаза наполнились слезами, и одна слезинка скатилась по щеке. Я чуть не утратила решимость.

— Разве такая сильная любовь не может все преодолеть? Почему от нее столько страданий?

Я вытерла слезу с его щеки, хотя сама еле сдерживала рыдания.

— Может, такая сильная и идеальная любовь и не должна длиться вечно? Может, нам суждено было вспыхнуть и сгореть? Эта вспышка осветила наши дальнейшие пути, но вечно поддерживать столь яркий огонь невозможно.

Джош приложил мою ладонь к своему сердцу, туда, где от татуировки исходили языки пламени.

— Я буду носить его с собой, Эмбер. Буду хранить тебя… — Он постучал моей ладонью по груди. — Здесь. Всегда. Это ты, лед и пламя. Такой я запомню тебя, Десембер. — Джош судорожно вздохнул. — Придешь в следующий четверг? На мое посвящение в офицеры.

Я покачала головой:

— В четверг возвращается папин взвод. Я обещала маме, что поеду их встречать.

Он кивнул, в печальном изгибе его губ и потухших глазах читалось разочарование:

— Наверное, так будет лучше. В субботу я уезжаю в тренировочный лагерь для офицеров. Не будем затягивать прощание. Но почему у меня такое чувство, будто меня разрывает пополам?

— Потому что я чувствую то же самое. — Я улыбнулась, призвав на помощь все свое самообладание, и поняла, что должна уйти, что, если останусь всего на миг, не выдержу и потом поплачусь за эту слабость. — Наверное, если соединить нас, получится целый человек.

Он вцепился мне в волосы почти до боли. Меня терзало отчаянное, жгучее желание быть рядом с ним и остаться здесь навсегда. Но если я сейчас так по нему терзалась, что будет через три года? А через семь? А в день, когда военные придут и скажут, что его больше нет? Это меня убьет. Нет. Если уйду сейчас, я буду жить, пусть и вполсилы. Найду другую любовь, даже если та будет меньше этой на девяносто процентов.

— Зато мы испытали это. Большинство людей проживают жизнь, не встретив настоящую любовь, а мы встретили. Я никогда не пожалею, что любила тебя, Джошуа Уокер. Ты — мой самый драгоценный дар.

Я соскользнула с его колен, наклонилась и поцеловала татуированную грудь в том месте, где пламя встречалось со льдом. Поспешно отпрянула, но было слишком поздно: часть моей души так и осталась там, в этой татуировке, прямо рядом с его сердцем.

Я знала, что никогда не забуду Джоша Уокера.

Приветственный центр в Форт-Карсон для солдат, вернувшихся из зоны боевых действий, мог бы осветить весь мир — столько радости излучали находившиеся там семьи. Воздух пропитался предвкушением. Дети, сияя прекрасными улыбками, размахивали американскими флагами. Так выглядело счастье.