Книга Чайная под солнцем Тосканы, страница 87 – Дейзи Джеймс

Тилли вздохнула. Она приехала в Тоскану, чтобы помочь сестре, подставить плечо, но только сделала хуже. До ее приезда «Чай и торты» не привлекали внимания клиентов, но сейчас… Оливия доверилась ей, а она отплатила сестре, доведя чайную до закрытия и разрушив ее репутацию. Она подвела сестру после всего, что та для нее сделала.

Тилли подумала о Джесс и почувствовала себя еще более виноватой.

Джесс любила чайную почти так же, как Оливия; это не просто способ заработка, чтобы остаться в Сан-Винченцо. Она так много работала для успеха «Чая и тортов», помогая Тилли с ее идеями, даже сама собрала купаж – пусть и для личного пользования. Ее мечтой было остаться в Тоскане и выучиться в университете Флоренции на диетолога. Сможет ли она исполнить эту мечту сейчас, без средств к существованию?

А Эдуардо?

Если бы она не вмешалась, может, он бы все еще помогал отцу с его делом, выдергивал любимые цветы, сносил постройки и убегал от насекомьей братии? Казалось, что да, а значит, Джесс с высокой вероятностью выяснила бы эффективность своего «Любовного зелья» и, может быть, начала встречаться с любимым человеком.

Могла ли Тилли простить себе то, что лишила Джесс шанса на «долго и счастливо»?

Она подумала о Карлотте. Как она отреагирует на новости о закрытии чайной? Она потеряет работу. Найдет ли другую? Придется ли ей работать в «Ресторане Рокко»?

И нельзя забывать про лежащего на диване у Габриэллы Виктора, скорчившегося от боли, отходящего от отравления, которое, скорее всего, вызвано чем-то съеденным в «Чае и тортах». Она задумалась, чем он мог отравиться. Сэндвичи с огурцом? Капкейки с кьянти? Сконы-маргарита? Может, сливки испортились? Или хлеб заплесневел? Ничего не приходило на ум, но она все равно добавила это в список своих прегрешений.

Тилли тяжело вздохнула. Так плохо ей не было с тех пор, как она узнала о смерти родителей. Ей хотелось взбежать по лестнице, собрать чемодан и улететь первым самолетом в Британию, лишь бы не навредить еще больше. Вернуться к скучному, но безопасному существованию, не испытывать позитивных эмоций, чтобы не навлечь плохих новостей. Всего три недели вне зоны комфорта, и посмотрите, сколько всего она натворила!

Но она будет скучать по Тоскане.

Здесь она каждое утро просыпалась с улыбкой, каждый шаг давался легко, тогда как в Девоне ей казалось, что ноги замурованы в бетоне. Ей нравились вилла, терраса, бассейн, даже заросший сад обладал своим очарованием и, в конце концов, больше подходил местной фауне.

Она подняла глаза на вечно меняющийся пейзаж, на по-прежнему лазурное безоблачное небо. Деревня на холме так и просилась на картину: церковная башня, хаотичная мозаика терракотовых крыш, изумрудно-зеленые кипарисы, неуклонно указывающие на небо, яркие поля, ослепительно-красные маки, желтые подсолнухи, мазки зреющих виноградников. Настоящий рай для фотографа.

Ей нравился итальянский акцент и что, куда бы она ни шла, отовсюду раздавались обрывки мелодий. Ей нравилось ехать на скутере до деревни, напевая веселую песенку. Ей нравился вкус насыщенного итальянского кофе и аромат свежего хлеба, пыльной, напитанной солнцем земли и что, если долго стоять на одном месте, кто-нибудь тебя обязательно накормит. Еда много значила для итальянской dolce vita^[70], и ей нравилось пробовать все, что предлагала тосканская кухня; никакого больше тоста с маслом.